Денис не ответил. Развернулся и вперед потопал, что-то под нос себе наговаривая. Наверно, только из-за того, что он сам с собой болтал, он и не услышал шорох в подсобке.

– Стой! – шепотом говорю ему, дергая за руку. – Денис, там кто-то есть.

– Да остановись ты, – с силой тяну парня на себя. – В подсобку кто-то залез.

– Ага. Моя злость, раздражение и неудовлетворение. Берегись, Карамелька. Эта компашка по твою душу собралась.

– Эй, я серьезно, – шиплю на него, отводя в дальний угол. – Шум слышала.

Неужели только я одна?

И зачем подкалывать? Я ж не виновата, что у меня четкий слух. Может, жизнь нам спасла, а он ерничает.

– Не парься. Это со звоном лопнула моя последняя нервная клетка, – будто успокаивая, подступил ближе, кладя руку на мое плечо.

И вновь этот тихий звук.

– Какой план? Что делать будем? – спрашиваю, уже не имея ничего против того, что Денис меня обнимает.

– Ну-у-у-у, я даже не знаю. Сбежим?

– Денис!

– По крайней мере, я попытался, – разводит руками, оборачиваясь. – Вообще, здравомыслящий человек – свалит. Но, судя по тому, как ты вцепилась в мою руку, сбежать у меня не получится. Ай, больно же.

Ой, подумаешь, слегка ущипнула. А он разнылся так, будто я ему пятку прокусила. Бабуленькин цветочек, вот кто Макеев.

– Там есть вазы, – сказала, облегченно выдыхая, словно меня посетила гениальная идея.

– И что? В них прятаться будем? Саш, хочу тебя расстроить, но…

– Мы не уйдем, – упрямо стою на своем.

– Нет. Мы сбежим. А на пути в Африку позвоним в полицию. Мол, в цветочный нагрянул крот и наводит там свои порядки.

– Хочешь уйти? Вперед. Я и одна справлюсь.

– С кем?

Мы снова дернулись, когда в подсобке что-то металлическое с грохотом упало на пол.

– Карамелька, ты точно в Африку не хочешь? – напрягается Макеев, но все еще пытается шутить. – Там поспокойнее стало после того, как крокодил сожрал Бармалея. Погнали на слонах покатаемся. М?

– Нет.

– Ладно, – дергается, ногой раздраженно топая. – Давай свою вазу.

Поднимаю руки, на ощупь пытаясь найти стеллаж. Хватаю первую попавшуюся и тут же передаю ее Денису.

– Ты серьезно? – возмущается он. – Это что за стакан, Саша? Я, конечно, понимаю, ты еще не готова набить на копчике татуировку с моим именем, но оправлять меня на смерть с этой рюмкой – бесчеловечно.

– Где я тебе тут шпагу найду?

– Зачем она мне? Бронежилета и пистолета с дротиками со снотворным было бы достаточно. Стой здесь. – Денис делает шаг вперед, а затем возвращается. – Если меня убьют, пообещай назвать сына в мою честь. Хотя нет. Если меня не станет, поклянись, что останешься старой девой и замуж никогда не выйдешь. Все равно лучше не найдешь.

– Клянусь. Только иди уже.

– Смотри, ты поклялась. Хоть на клумбе, а не на священном костре, но все равно - это засчитывается. Поцелуешь на прощание?

Мяу.

– А-а-а-а-а-а-а.

– Да не кричи ты так, – рявкаю на орущего и прыгающего на одном месте Макеева, включая фонарик на телефоне. – Это всего лишь котик.

Под ногами сидел рыжий кот и облизывал свою лапу.

– Всего лишь? У меня инфаркт, – все причитал и причитал Денис. – Саша, срочно сделай мне искусственное дыхание.

– Хороший такой, ты как сюда попал? – наклоняюсь к четвероногому, гладя его по шерстке, игнорируя Макеева.

– Своими ногами пришел, – комментирует парень, вроде успокаиваясь. – Нет, вот где справедливость? Мышелов – хороший, а ты, Дениска, постой вместо статуи на радость воробьям. А ничего, что я на подвиг ради тебя идти собрался?

– Тебя тоже хорошим назвать?

– Начни хотя бы с этого.

Взяв в руки кота, встала напротив почти героя.

– Денис, ты…

– Мяу.

– Так, кот, не влезай, пока я за пылесосом не сходил, – отчитывает он пушистого, грозя ему пальцем.
– Продолжай, Карамелька. Больше тебя перебивать не будут.

– Мяу.

– Я понял, – фыркает Денис. – Это кошка. Кот бы из солидарности промолчал.

Господи, как же сложно было не рассмеяться.

Хвостатый выскочил из моих рук и к двери побежал.

– А ты не такой уж и плохой, каким кажешься, – неожиданно для самой себя говорю ему.

Я видела, что парень улыбнулся и хотел что-то ответить, но его телефон зазвонил.