Шрифт:
– Так, ты, из партии «даешь по фонарю в каждый район города», себя до дома проводи. Карамелька, что за типы у вас тут ошиваются с… букетом? Не понял. Чувак, лучше скажи, что цветочки ты несешь своей любимой кошке.
– Цветы для Саши, – слишком театрально заявляет Матвей.
– Для нее? Для моей Саши? Обалдел, что ли? Дарить цветочнице цветы – моя фишка. Да я тебя за плагиат посажу! А второй глаз подкрашу за то, что приперся сюда.
Черт. Начинается.
– Эй! – подаю голос, желая смыться отсюда.
– Саша тут, и она мамина. А вы собирайтесь и…
– Это благодарность за то, что ты вчера разрешила мне остаться у тебя на ночь.
Что он несет?
Судя по тому, как напряглась спина Макеева, мне показалось, сейчас в нашем районе на один фонарь станет больше.
17.
– Что сказал? – рычит Макеев, грубо хватая Матвея за грудки. Ткань футболки по швам трещит, в воздухе опасность летает, а Матвею пофиг. У него взгляд такой самоуверенный, будто в кармане лежит воскрешающий камень.
– Цветы за удобную кровать.
– Твою мать, – взревел Макеев и…
Черт!
Глухой удар – и Матвей уже валяется на асфальте, прикрывая рукой второй раз разбитую губу.
– А-а-а.
– Денис! – ору, хватая парня за руку. – Ты что творишь?
– Саш, отдохни. Можешь звездочки посчитать, пока я с этой жертвой эволюции разговариваю, – кивает мне и отодвигает от себя. – Подъем, светильник! Лампочку менять будем.
– Саша, он псих, – тихо говорит Матвей, робко смотря в мою сторону. – Давай уйдем, пока он и тебя не тронул. Ты же сама видела, как он на меня накинулся. Таких людей лучше всего в клетке держать.
Дальше все происходило как в дешевом боевике. Макеев подскочил к лежачему, рывком поднял его, удерживая за ворот футболки.
– Заткнись! Проглоти язык и рот не открывай. Иначе я ее уведу, а к тебе потом вернусь. Далеко все равно не уползешь. Ты понял? Не слышу!
– П-понял, – шепотом ответил парень, отводя взгляд. – Только Сашу не трогай…
– Да ни черта ты не понял. – Денис заносит руку, но я успеваю рыкнуть:
– Хватит! Денис, да отпусти ты его.
– Карамелька, ты закончила? – мило интересуется Денис с натянутыми жилами на шее. – Сколько звезд насчитала? Выбери любую, и я назову ее в твою честь. А мы тут пока продолжим разговор по душам.
– Макеев! Угомонись. Если кулаки чешутся, об стену почеши.
– Отойди от меня! – взревел Матвей, отпихивая от себя Дениса. – Проваливай отсюда. Саша, пойдем. Не слушай его.
– Да я и тебя, если честно, слушать не хочу. Вы, вообще, друг друга стоите. Один чушь несет, а второй ведется и пинает его. Хотите продолжить? Вперед. Но около другой помойки.
– Саша, ты же видела, он…
– Да заткнись ты. – Денис пинает ногой валяющийся букет и по-детски трет переносицу. – Карамелька, не кипишуй. На сегодня я с ним закончил.
– На сегодня?
– Ага, – хмыкает он, засовывая руки в карманы. – Ну, я же не экстрасенс, чтобы знать, что будет завтра. Мало ли… Вдруг твоя милосердная душа захочет еще раз помочь убогому. А судя по тому, сколько он разговаривает, помощь ему точно понадобится.
Я вздохнула, кажется, это никогда не закончится.
– Саша, прости, я наверно…
– Да закройся ты уже, – рявкает Денис, но хорошо, хоть просто рявкает. – Проваливай. Кошка ждет. А будет негде спать, под мост вали. Еще раз увижу…
– Макеев!
– Что? Ты ему помогала, сейчас я. Рассказал, где он переночевать сможет. А если сейчас не исчезнет, могу даже подкинуть, – хмыкает он, хватая меня за руку. – Я – альтруист. Ты не знала? По мне же видно.
Закатываю глаза и оборачиваюсь.
– Матвей, давай потом поговорим.
– Не поговорите. Даже не думай к ней подходить или звонить, – не смотря на парня, отвечает Макеев и тянет меня вперед. – Вообще о ней забудь.
Матвей лишь кивает мне, тут же начиная копаться в своем телефоне.
Вообще, я не хочу уходить с Денисом. По-хорошему, мне надо одной уйти и оставить их наедине. Но… Не собираюсь потом в суде показания давать, свидетелем выступая. Понятно же, что Матвей продолжит нарываться, а Денис не станет сдерживать себя. Поэтому мне ничего не остается, кроме как увести Макеева подальше.
Ну, и, если уж быть откровенной, у меня не было никакого желания разговаривать с Матвеем. Брюнет много на себя взял, искажая реальность. К чему было так двусмысленно говорить, если он просто остался у нас в квартире?