Я в ужасе закрываю глаза и очень хочу просто потерять сознание. Сопротивляться уже бесполезно, захлестывает чувство омерзения.

Внезапно за дверью начинается какая-то потасовка, раздаются чьи -то крики и отрывистые звуки очереди выстрелов. В следующие секунды металлическая дверь с грохотом вылетает, я слышу резкий, оглушительный хлопок и Яковлев бессильно обмякает прямо на мне.

Игорь сваливается в сторону и в следующую секунду его окончательно отбрасывают от меня. Я вижу перед собой Макса.

– Порядок, - доносится до меня чей -то мужской голос из соседней комнаты с лестницей. Я выдыхаю, понимая, что сейчас я в полной безопасности. Макс успел.

– Маленькая, не бойся, теперь я тебя не отпущу ни на шаг, - хрипло шепчет мне Макс на ухо и, слыша его голос, я начинаю потихоньку отходить от того ужаса, который был еще минуту назад. Меня колотит от запоздалого «прихода» осознания того, что Макс мог и не успеть и вообще это я, я подставилась. Не замечаю, как заливаюсь слезами.

Обхватываю Макса, пытаясь его обнять и чувствую на руке ощущение чего -то теплого и мокрого. Отшатываюсь, понимая, что это может быть. По левому плечу у него стекает струйка алой крови, футболка чуть порвана.

– Г осподи, ты ранен?
– в ужасе вскрикиваю я и как завороженная смотрю на стекающую кровь.

– Ерунда, так, задело по касательной, не страшно, - отмахивается Макс и пытается улыбнуться. Только вот получается не очень - губы улыбаются, а глаза серьезные и полные боли из-за меня.

– Нужно обработать и перевязать, - предлагаю я, но понимаю, что здесь в подвале мы явно не найдем ничего, что смогло бы ему помочь. Надо отсюда выбираться поскорее.

– Идти можешь?
– он смотрит мне прямо в глаза и я немного прихожу в себя от только что пережитого ужаса. Неуверенно киваю и мы поднимаемся вверх по ступенькам.

Наверху три незнакомых мне человека и ... Смолин, которого я меньше всего ожидала тут увидеть. Выходит, что слухи, ходившие о нем вот уже третье десятилетие подряд - не так уж и оторваны от реальности. Вокруг лежит несколько мертвых тел - я насчитываю семерых. Сергей Викторович внимательно осматривает каждого, удостоверяясь, что в живых не осталось никого.

Увидев нас с Максом, он улыбается и чуть рассеянно разводит руками.

– Ну вот тебе, Лада и то, что я говорил при нашей последней встрече. Мы предполагаем, а случай располагает. И вот тебе еще этого человеческого фактора - хоть отбавляй.

С этими словами Смолин так выразительно показывает головой на лежащего на полу Дамира, что я не удерживаюсь и начинаю улыбаться сквозь слезы, текущие в три ручья.

Смолин усмехается и прибавляет:

– И ты еще все волновалась, что мы Яковлева не сможем сместить. Конечно, не так я думал тебя поставить во главе «Хроноса», но все в итоге разрешилось в нужном направлении, не находишь, Лада?

– Да уж, - всхлипываю я, - в офисных интригах я не особо сильна.

От сказанного мной, Смолин прыскает со смеху, но тут же его лицо приобретает серьезное выражение.

– Так, значит поступим вот как. Тебе сейчас надо отдохнуть, прийти в себя, выслушать в свой адрес массу ... заслуженного. А через пару -тройку дней жду у себя. Надо обсудить и твое вхождение в должность и новые полномочия. У меня будут новые проекты, которые я хотел поручить Василевскому, но теперь ими будешь заниматься ты. Так даже лучше.

– Я может уже и завтра смогла бы..., - неуверенно начинаю я, но Смолин решительно против. Да и Макс явно не рад такому энтузиазму с моей стороны, хмурое выражение его лица подсказывает мне, что нам с ним предстоит еще долгий разговор.

– Нет, Лада, давай уж с человеческим фактором будем до конца считаться, Тебе отдохнуть надо, а не геройствовать. И к тому же, - он хитро сощуривается в сторону Макса, -поговорить вам точно будет о чем. Уж явно не о работе.

Сергей Викторович протягивает Максу какой -то ключ и советует увезти меня побыстрее. От волнения я не соображаю, что надо говорить, а что - нет и спрашиваю, поедет ли он с нами.

Смолин качает головой и хитро сощурившись ссылается на какие-то дела, которые надо сделать прямо сейчас. До меня доходит, что под «делами» он имел ввиду тела тех, кто в течение нескольких часов удерживал меня в этом подвале. Люди Смолина тоже остаются с ним.

Как бы я не была напугана, от меня не укрывается то, что Макс очень напряжен и все это время практически молчит. Я догадываюсь, что творится у него в душе, но мне было бы легче, если бы он сказал хоть слово, ну хоть бы уже кричал на меня, ругался. Имеет ведь право. Молчание убивает.

– Не злись, пожалуйста, - тихонько всхлипываю я Максу в футболку. От пережитого у меня кружится голова и походка получается неуверенной и шаткой. Надо спешить и поскорее выбираться из этого места. Слабость накатывает неожиданно и я слегка пошатываюсь - Макс, несмотря на ранение, мгновенно подхватывает меня на руки и несет к машине.