— Само собой, мистер Танака. Весь арсенал отеля в вашем распоряжении, сэр. Есть полная виртуальная памятка, доступ к которой вы можете получить, если нажмёте на зелёный огонёк в нижнем левом углу вашего экрана…

— Понял, — Ник пробежался взглядом по списку. Тот, казалось, был нескончаемым. Через несколько секунд он выдохнул, скорее подчёркивая свой посыл. — Сейчас это для меня перебор, — признался он. — Можете порекомендовать что-нибудь? Для вампира. Я не привередлив.

— У нас обширная коллекция свежей крови для всех наших гостей-вампиров, сэр. У нас также ассортимент живых кормлений, если вы предпочитаете такое. Все они — сотрудники отеля, подписавшие документы о согласии и безопасности, и это позволяет им оставаться с нашими гостями так долго, как пожелают обе стороны…

— Нет, — поспешно перебил Ник, невольно испытав лёгкий шок. — Нет… спасибо. Спасибо. Но нет. В этом нет необходимости.

Он не стал добавлять: «Если я попробую провернуть такое, моя девушка выковыряет мою селезёнку кухонной лопаточкой, а потом наверняка займётся сексом с другим вампиром у меня на глазах, ну чтобы уж наверняка. Она, наверное, отсосёт этому парню, пока я буду заливать кровью бл*дский пол».

— …Ничего такого, к чему крепится живая персона, — мрачно добавил он. — Если свежее, супер. Можете послать что угодно в плане контейнеров или пакетов крови. Но я бы хотел довольно много. Я весьма голоден.

— Само собой, сэр. У вас есть предпочтения по группе крови.

— Нет. Подойдёт любая.

— А возраст? У нас есть новая категория «едва легальные»4, а также…

— НЕЕЕТ, — перебил Ник, снова испытав лёгкий шок. — Нет. Мне подходят легальные-легальные. Серьёзно, мне просто нужно «топливо», чтобы функционировать дальше.

— Само собой, сэр, — собеседник на другом конце улыбнулся, и Ник внезапно вспомнил, что они знают, кто он, и наверняка принесли бы ему живого младенца, если бы он попросил, поскольку Фарлуччи позаботится о любых проблемах с законом. — Мы доставим ваш заказ сразу же, как только закончим с извлечением…

Лифт издал тихий сигнал.

Ник выдохнул, когда это произошло.

Он вышел через открывшиеся двери сразу же, как только сумел протиснуться в проём.

Никогда в жизни ему так не хотелось вернуться в номер отеля.

Ну, в номер отеля, в котором не было Уинтер.

— Я добрался до своего номера, так что доставляйте в любое время, — сказал он собеседнику.

— Конечно, сэр. Уже в пути.

Ник завершил вызов.

Он провёл рукой перед панелью на двери и выдохнул, когда замок открылся.

Он вошёл внутрь, двигаясь быстро…

…и что-то пи**ец как сильно ударило его по затылку.

Ник рухнул.

Он рухнул быстро.

Он рухнул с силой.

Ник рухнул с такой скоростью и силой, что у него не было времени подумать, как странно, что он вообще падает.

Затем всё почернело.

Глава 9. Ограбленный

— О божечки! Сэр! СЭР! Вы в порядке? О БОЖЕЧКИИИ! Сэр!

Пальцы сжали бицепс Ника.

Они потянули за него, дёрнули, пытаясь перевернуть.

Ник постарался посодействовать этому.

Он силился открыть глаза.

Он силился осмотреться, поискать, есть ли какая-то опасность или угрозы.

Он едва мог что-либо видеть от боли.

— Сэр! Пожалуйста, сэр… не пытайтесь сами встать. Пожалуйста, позвольте мне вам помочь, сэр. Пожалуйста! Вы выглядите совсем не хорошо…

Ник не до конца осознавал, что пытается встать на ноги.

Теперь те же ладони, что он чувствовал прежде, снова сжали его руку. Прежде чем он сообразил, они помогли ему подняться, подтягивая его тело, которое он и так пытался отодрать от пола.

Странно, но он не усомнился, можно ли доверять тому, кого он чувствовал рядом.

Незнакомец не казался угрозой.

Ник продолжал искать опасность, пытаясь почувствовать её, но от парнишки ничего не улавливал.

Парнишка.

Человек.

По запаху он точно узнавал в нём человека.

Человек. Молодой, лет 20–25. Мужчина.

Боится, но не Ника.

Может, боится за Ника, но точно не боится его самого.

Словно осоловелый, Ник использовал парнишку как опору и противовес, чтобы резко принять вертикальное положение. Он снова остановился, более-менее встав на ноги.

От боли его разум мутился.

Перед глазами всё залило алым. Добавочный цвет не помогал ему; от этого становилось лишь сложнее видеть, сложнее думать. Ник не чувствовал себя особенно возбуждённым в каком бы то ни было смысле слова. Он уже не был голоден.

Он не чувствовал себя агрессивным или таким уж готовым для сражения.

Скорее всего, клыки и красные глаза случились главным образом из-за безумно сильной боли.

Его челюсти болели.

Зубы тоже ныли от ужасной боли.