– Горохов? – И без того большие глаза подруги увеличились ещё. – Ты разговаривала с Яном? Прямо рядом-рядом стояла?

Горохов с недавних пор стал недосягаемой мечтой Марины. В её альбоме фото Яна окружали сердечки. Подруга обратила на него внимание в сентябре на школьной линейке, хотя до этого видела его по сто раз на дню у себя дома. Ян учился в одном классе со старшим братом Марины Александром. До злополучной линейки Марина не замечала Яна и вполне спокойно общалась, когда он снисходил до разговора с младшей сестрёнкой друга. После того, как её пристукнуло любовью – по-другому это не назовешь – Марина могла смотреть на Яна только издали.

– Так, перекинулись парой фраз. По-моему, Калугина к нему неровно дышит.

Перед глазами Юльки стояло лицо Гая. Выражение отвращения, которое появилось, как только он уловил сигаретный дым, очень беспокоило. Она прекрасно знала: Гай терпеть не может курящих девушек и женщин. Надо же, как меняется её отношение к этой вредной привычке… Рядом с Яном она хотела казаться взрослее, и сигареты в руках одноклассниц не смущали. Если посмотреть глазами Гая – это отвратительно. А ей мнение Климова важнее. Неужели всё зависит от того, чьё мнение важнее? Она чуть повернула голову налево, скосила глаза на четвёртую парту в среднем ряду. Тут же её глаза встретились с глазами Гая, уголки его губ чуть дёрнулись в ехидной усмешке. Чёрт! Зачем смотрела? Теперь будет думать, что она за ним наблюдает. Тут же дала себе слово, что до конца уроков в его сторону даже не глянет.

После уроков Марина побежала на дополнительные занятия по английскому, а Юлька стала неспешно собирать учебники в сумку. Она всячески тянула, ожидая, когда Климов выйдет из класса. За четыре урока и три перемены у неё буквально шею свело от напряжения. Голова так и норовила повернуться в сторону Гая. Он тоже не сводил с неё глаз и был жутко зол. Мало того, что дружбу завела с Симаковой и Калугиной, так ещё пропахла дымом, наверное, курила с ними за котельной.

– Гай, ты идёшь? – поинтересовался Степа Тарасов, не понимая, чего друг ждёт. – Не забыл, нам сегодня на тренировку?

– Пошли. – Гай решительно повесил рюкзак на плечо и направился к выходу из класса.

– Алхазик, – окликнула Юльку Тоня.

Симакова уже подготовилась к выходу в свет, иначе говоря, к выходу из школы, подвела чёрным карандашом глаза, накрасила яркой помадой губы.

– Ты же понимаешь, как важно выполнить задание химички? Она давно к нам придирается. Будь другом, помоги, – Тонька, нагнувшись, на манер заводной куклы похлопала ресницами, умильно заглядывая в лицо Юльки.

– А меня мать достанет нотациями, бывает, часа по два пилит, – добавила Надя. – Если приволоку двойку – прощай новый планшет. Юль, тебе ведь не трудно решить?

– Хорошо, – смирилась Юлька, выкладывая учебник из портфеля. – Я попробую вам объяснить.

Надя всплеснула руками.

– Это замечательно, но нас ребята ждут. Ты давай сама. А мы в пятницу перед уроками перепишем. Спасибо, спасибо, Юльчик.

Тоня добавила радостно:

– Ты настоящий друг, даже не представляешь, как выручила.

Одноклассницы ушли. Юлька вздохнула: «И кто я после этого? Слабачка». Особенно ей было противно от того, что она знала: задание для них сделает в любом случае.

В расстроенных чувствах она брела по улице. «Как будто грязной тряпкой по лицу мазнули. Почему я не отвечу, как Марков? Он был прав: я трусиха и приспособленка».

***

Семья Алхазовых проживала в двухэтажном доме, построенным дедушками и отцом Юльки. Она очень любила свой уютный дом и всегда с удовольствием в него возвращалась. На первом этаже располагалась кухня-столовая, ванная комната, гараж и кладовая, на втором три спальни: её, родителей и младшего брата. А ещё под домом располагался замечательный подвал с множеством полок, на которых стояли банки с вареньем, соленьями и маринованными овощами. Всё лето Юлька помогала маме консервировать излишки урожая огорода и сада. Первые три года после посадки деревьев Юлька с братом внимательно следили за появлением плодов и усердно делили первую редкую добычу с груш и яблонь. На четвёртый год карликовые штамбовые деревья дали полновесный урожай, и плоды считать перестали.

В течение полугода, пока возводился дом, все жили у родителей матери. Эти шесть месяцев Юлька вспоминает, как самое счастливое время. Бабушка Калерия Ивановна, бывшая воспитательница детского сада, привыкшая повелевать малышами, почти так же, лаской и понуканием, руководила вдруг резко увеличившейся семьёй. Нико, брат Юльки, и через восемь лет вспоминал, как весело играть в мяч сразу с двумя дедушками, хотя в то время был совсем крохой и, по её мнению, просто не мог этого помнить.

– Почему люди не хотят жить вместе? – вопрошал десятилетний Нико. – Ведь так интересно, когда семья большая! Есть с кем пообщаться, поиграть. А сейчас? Мама вечно на работе, папа тоже, ты не хочешь…

– У меня нет времени, – отбивалась от назойливого братца Юлька. – Но сама с тоской вспоминала поздние ужины и беседы за столом. А ведь они и правда с того времени редко собирались вместе.

Дедушка Дамир сразу же вернулся в Южную Осетию, в родной дом, чудом сохранившийся посреди разрушенного квартала. Он наотрез, несмотря на все уговоры, отказался поселиться в доме сына.

– Не проси Алан, старому дереву трудно прижиться на новом месте, обрезанные корни не прирастают. Да и не могу я находиться далеко от Зарины.