Стук в дверь — оборвал мои мысли, вынудив очухаться.

— Да. Войдите, — говорю громко, но спокойно. И где, в конце концов, ходит секретарша?

— Здорово брат, как дела? — в кабинет вваливается Тоха.

Смотрю на него впритык, его сейчас только не хватало.

— Оооо! Кто это тебя так разозлил? Пламя твоего гнева я прямо на своей шкуре испытываю, аж весь горю, — не успел войти, уже шутливо язвит друг. Только мне не до шуток.

— Тоха, ты по делу или просто языком почесать? — неторопливо принимаясь собирать со стола бумаги и убирать в папку.

— Рассказывай, что случилось? — проходит в глубь кабинета, заваливается на диван для гостей, растягивается на нём закидывая ноги на рядом стоящий стеклянный столик.

— Нечего рассказывать, кроме как того, что одна особа сумела довести меня до кипения.

Тоха морщится, сразу понимая о ком я — Машка ему никогда не нравилась. Считает, что она лживая, подлая стерва, и глазом не моргнёт, обведёт вокруг пальца. Но мне на неё плевать, единственное, что мне было нужно — трах, а трахалась она знатно.

— Мот, раз уж мы затронули Машу, и ты, как я понимаю, послал её, — друг становится серьёзным, — скажи, если тебе так нужна была Арина, что Машка делала в твоей квартире той ночью? — спрашивает, запрокидывая голову рассматривая потолок Тоха.

Нашёл что вспомнить. Я откидываю папку на край стола и, сцепив пальцы в замок, смотрю на друга.

— Зачем тебе это, Тох?

Тоха жмёт плечом — здоровый дядька, а всё туда же.

— Да так, любопытно вдруг стало.

— С родителями сильно поругалась, ушла из дома, к Глебу не поехала — испугалась гнева своего братика, — вот и пришлось приютить. На ночь, — нехотя рассказываю, не желая ворошить прошлое.

— Ясно, — говорит друг, выныривая из задумчивости, — я и забыл, что ты у нас «мать Тереза»! Всех приму, всех утешу! — с издевкой проговаривает, растягивая слова друг.

Я понимаю к чему он клонит, до Арины частенько бывало, что в моей квартире перекантовывались, вот такие вот как Машка, но у Машки на тот миг и в самом деле была засада.

— Очень смешно, — смотрю, как он запускает самолётик, сделанный им из бумаги минуту назад.

— Да ладно тебе, не пыхти. Я, что именно хотел, давай на выходные встретимся, посидим где-нибудь, расслабимся, а то всё работа и работа, давно не выбирались, — снова приняв вертикальное положения, предлагает Тоха.

— Я не против — забыл уже, когда отдыхал за последний месяц, расслабиться и в самом деле нужно. Потому что единственное, что мне сейчас хочется, это выпить что-то покрепче.

— Вот и отлично, ближе к субботе позвоню, определимся с местом, — Тоха поднялся с дивана.

— Всё, иди, не мешай, ещё куча дел, — провожаю давящим взглядом друга. Даже начинаю завидовать: его зам, в отличии от моего, на рабочем месте.

Беру новую пачку и зарываюсь в документы до самого вечера.

5.1

АРИНА

Уже прошло четыре дня с нашего приезда. Все эти дни мы жили у родителей и привыкали к режиму Снежи. Было трудно, но сейчас всё уложилось и наладилось, мы развлекались, веселились на полную катушку. Дедушка с бабушкой разрешили Снежи и Джеку громить дом. Так что у нас был полный разгром, особенно когда к этой парочке «твикс» присоединяется Егор. Джек перенёс перелёт более нормально, чем я думала, и ему, кажется, очень нравится здесь, особенно, когда они со Снежкой резвятся по снегу.

Сегодня суббота, а значит — мы всей семьей идем в парк аттракционов, и нужно бы поспешить — время уже девять утра. Но…

Где моя малышка? Кто меня будет будить?

Встаю, иду в комнату Снежны, ребёнок лежит под одеялом и не встаёт.

— Малыш пора вставать, подъём! — подхожу к постели, поднимаю одеяло, и тут же меня простреливает током. Моя малышка бледная. Лихорадочно трогаю лобик — жар. Чёрт этого только не хватало.

— Доченька, открой глазки, — начинаю осторожно будить, целуя в щёчки.

Малышка медленно открывает глазки, кладёт ручки на животик.

— Мамочка мне плёхо, животик болить, — жалуется ребёнок и начинает хныкать.

— Милая, сейчас, подожди, я крестной позвоню, — набираю номер Ксюши, одновременно глажу Снежу по головке.

Дочь начинает громче плакать, на её плач прибегают домочадцы. Егор сразу берёт её на руки и начинает качать как младенца, целую её личико.

— Снежа, девочка моя маленькая, что случилось, принцесса? — спрашивает Егор малышку продолжая качать.