— Хочу, безумно тебя хочу, — чуть не рыча говорю между перерывах в поцелуях.

— И я тебя хочу, очень-ах, — стонет в губы малышка, когда я оказываюсь в ней.

Вот этот вот «ах» срывает последние мои тормоза, набрасываюсь, как голодный зверь, хотя я и есть голодный, соединяясь двигаясь в так движений её бёдер мне навстречу. Арина голодная не меньше меня, поэтому не мучаю долго нас обоих прелюдиями. Помню про Ксюхины слова, «ты первый и единственный мужчина у Арины» от этого кровь бьёт толчками ещё сильнее, но делаю всё аккуратно, словно в первый раз, не причинив боли моей девочки. И уже на грани безумия, слышу хриплый голос Арины.

— Матвей, я… больше… не могу…. сдерживаться… Хочу, как раньше…вместе.

— Любимая, малышка я тебя только и жду, — хриплю в ответ.

Пару мощных глубоких толчков, и Ариша выгибается дугой под моим телом, впиваясь своими острыми коготками в мои плечи. Ловлю её крик своими губами, и меня самого накрывает волна сокрушающего оргазма, удовольствие жаркой волной растеклось по всему телу отяжеляя и опьяняя, вынуждая достигнуть самого ошеломлённого за всё время пика.

Падаю на спину, утягиваю любимую за собой, устраиваю её на своей груду. Укрываю нас одеялом, Арину бьёт мелкая дрожь, знаю, что не от холода, но так будет спокойней для меня.

— Снежинка, я люблю тебя. Ты подарила мне замечательную дочку, пообещай подарить ещё и сына, — говорю в волосы любимой, — только чуть позже, через годик или два. Сейчас я хочу всю отцовскую любовь и заботу дарить Снежки.

Арина лихорадочно дышит и кажется, кивает.

— Я когда узнал про неё, думал сдохну от счастья и боли одновременно, столько всего пропустил в её жизни, — перебираю её шелковистые волосы.

— Обещаю, Матвей, — устало шепчет любимая.

— Эй, милая не спать, сначала душ! Мы липкие от пота, — целую в носик.

— Я не могу, сил не осталось, — хнычет, как ребенок.

— Я сделаю всё сам, ты только не засыпай, — поднимаюсь с постели, беру мою бесценную ношу на руки, и несу в ванную комнату.

Быстро мою Ришу и себя, несу почти спящую птичку в постель, накрываю одеялом, целую.

— Я сейчас вернусь, — шепчу на ухо любимой и иду проверять нашу доченьку.

Захожу в комнату, во сне Снежа скинула одеяло на пол. Накрываю свою принцессу, целую в щёчку. Ноги касается, что-то холодное и мокрое, опускаю взгляд — Джек.

— Дружище, — треплю пса за уши, опускаюсь на корточки — целый месяц с тобой, гуляю я, — усмехаюсь.

Проиграл, как мальчишка не удержался, и пусть даже меня нагло спровоцировали.

— Подожди до лета, — продолжаю говорить с псом, — дострою дом, и тебе легче будет, будешь гулять сколько захочешь. Но! — заглядываю в глаза Джека, — это пока секрет, дом это подарок на день рождения Арины. А теперь идём спать, — подталкиваю псину на выход и комнаты.

Захожу в спальню, Арина уже спит, скидываю с бёдер полотенце, натягиваю боксеры, вдруг дочка прибежит с утра пораньше. Я не знаю пока, в какое время она просыпается и по этому — лучше одеться, на Арину я успел надеть, что то вроде сорочки. Ложусь на постель, притягиваю моё счастье к себе ближе и проваливаюсь в спокойный сон.

18.1

АРИНА

Пробуждение было поистине великолепным: легкие поцелуи, нежные прикосновение рук — дарящие ласку и возбуждение. Прижимаюсь плотнее к источнику всех манипуляций, спиной ощущаю прохладу — исходящею от крепкого обнажённого тела. Видимо только вернулся с прогулки с Джеком.

— Доброе утро спящая красавица, — шепчет на ушко Матвей.

— Доброе утро принц, — также шепчу в ответ.

— Во сколько просыпается дочурка? — спрашивает любимый.

— По-разному, может в семь, а может в восемь, — поворачиваюсь к нему лицом.

Похотливые ручонки опускаются на мою попу, сжимая её двумя широкими ладонями. С губ срывается тихий стон, горячие губы Матвея ловят мои и заключают в страстный поцелуй. Внизу живота — тянет, с губ срывается уже громкий стон. Матвей отстраняется, рассматривает мое лицо.

— Малышка я очень тебя хочу, но боюсь — мы не успеем завершить начатое до пробуждение Снежи, — целует в нос, прижимает ещё теснее к себе.

— И поэтому остановимся сейчас, — продолжаю за него.

— Да, но! Целовать-то я тебя могу, — улыбается во все тридцать два.

— Можешь, — шепчу в ответ.

Но и поцелуям не судьба состояться. Дверь с грохотом бьется о стену, и в комнату врывается ураган по имени Снежа. Дочка с разбегу забирается на постель, встаёт на ножки — собирается сделать прыжок на мое привыкшее к таким вещам тело. Мелочь уже подпрыгивает, но завершить манёвр ей мешает Матвей, ловким движением рук он ловит дочку в полёте.

Визг и следом задорный смех разносится по комнате, Снежа — извивается в руках отца, вереща не понятные слова. Матвей быстро, но аккуратно орудует пальцами, щекоча малышку. Смотрю на них, и сердце сжимается, к горлу подкатывает ком непрошеных слёз — счастья. Делаю несколько глубоких вдохов, и вроде отпускает.