– Не бойся родная, не бойся, - шепчу Еве, - мы сейчас поедем домой.

Отрываю взгляд о малышке, перевожу его на ту, что является женой Клима, и с удивлением натыкаюсь на две мужских спины. Моргнув пару раз, понимаю, что мужчины закрывают меня и Еву от ненормальной Милены.

Она действительно ненормальная, это я поняла ещё при первой нашей встречи.

– Я не поеду ни в какую больницу! Ясно тебе?! Не поеду! Я возвращаюсь в Штаты Клим! – верещит Милена.

– Возвращайся, но прежде, я хочу знать, действительно ли ты беременна, и мой ли это ребёнок, если он конечно есть, - ровным голосом произносит отец моей девочки, а я затаиваю дыхание, поняв суть его слов.

Беременность фальшивая? Неужели это может быть на самом деле? Или же это просто подозрение Клима?

– Ты обвиняешь меня в измене?! Да ты… ты…

Я не вижу выражения её лица, но прекрасно слышу, как она задыхается от возмущения.

– Хватит! – гремит голос Никанора Назаровича, - если ты действительно ждёшь ребёнка, и отцом является Клим, ты пройдёшь осмотр врача. Если же отказываешься это заделать, то я требую покинула мой дом Милена, и никогда больше не появляться здесь, - ледяным тоном говорит мужчина.

– Хорошо, - шипит жена Клима.

Она согласилась! Согласилась на осмотр, а значит она действительно беременна. Беременна от Клима. И первоначальный её отказ поехать в больницу, это просто задетое женское самолюбие.

глава25

КЛИМ

Пожалуйста, не убегай, останься! Кричу мысленно, глядя на Ульяну, что замерла и смотрит на появившеюся Милену, потухшим взглядом. Чёрт! Готов за шкирку выкинуть посмевшею переступить порог дома родителей Милену. И только одно меня останавливает. Возможная беременность. Чувствую гнев жены на присутствие Ульяны в этом доме. Но сделать ничего, кроме как испытывать злость и возмущаться она не может.

Я не успел даже подойти к Милене, когда она появилась в проёме кухонной двери, словно закон подлости сыграл. В это же время отец и Уля вернулись из ванной комнаты, где моя малышка приводила себя в порядок.

Передал дочку Ульяне, хотел попросит её подняться наверх, но не успел. Милена заговорила о беременности. Развернулся к жене, сверля её испепеляющим взглядом и понял, она специально завела разговор, почувствовала соперницу. Когда Милена произнесла, когда именно родится наш, в чём я очень сомневаюсь, ребёнок, повернул голову, мелком загляну в глаза матери моей дочери и чуть не взвыл. В них читался приговор, приговор на создание нашей с ней семьи.

Хотел по-тихому отвезти Милену в больницу, якобы удостовериться, что ребёнком всё порядке, а на самом деле выяснить, есть ли эта беременность. Но в сложившейся ситуации, тормоза слетели. Я не хочу терять Ульяну второй раз. Я дочь хочу воспитывать, хочу слышать от неё «папа».

Прямым текстом заявил Милене, что сейчас мы поедем к врачу, пройдём обследование, узнаем точный срок, потому как я не уверен, что этот ребёнок мой. Да и есть ли она эта беременность.

В ответ получил реакцию, которую в принципе и ожидал. Ярое несогласие отправится в клинику, только подтверждало мои догадки. Наш спор и перепалка могли продолжаться ещё уйму времени, если бы не отец.

Его слова остудили пыл моей жены, его требование она испугалась куда больше, чем мои. Уже потирал руки в предвкушении услышать правду о лживой беременности, когда Милена, одним словом, пригвоздила к полу.

– Хорошо, - выплюнула ядовита, - я пройду осмотр, но после этого, - её взгляд был направлен за наши с отцом спины, - я уеду в Штаты, и ты Клим, никогда не увидишь ребёнка, я лишу тебя родительских прав.

Её голос звучал настолько твёрдо и уверенно, что вся моя надежда на ложь жены рухнула.

Я всегда подсознательно боялся иметь детей с Миленой. В Штатах мы не хило раскрутили свои бизнесы, обзавелись кучей полезных знакомств. И вот теперь я этому не рад. И самое поганое, Милена поменяла гражданство, и более не является гражданкой России. Если она действительно беременна, и уедет обратно, то ребёнка мне не видать.

Влиятельные знакомые помогут ей в судебных тяжбах, полностью встанут на её сторону.

– Значит едем, - раздался голос отчима, одновременно с тихим всхлипом позади нас.

Уля!

Резко развернулся к своим девочкам, и поймав взгляд, излучающий такую адскую боль, не сдержался. Шагнул вперёд, поймал своих девочек в удушающие объятия, губами прижался к дрожащим губам Ульяны.

– Что?! – от визга Милены мать Евы дёрнулась, прервала наш целомудренный поцелуй.

– Отпусти, - на грани слышимости.

– Я так и знала! Не зря она мне сразу не понравилась! Дрянь! Подстилка офисная! – полетели оскорбления в сторону Ульяны.

Отпустил Улю, но не по её просьбе, а для того, чтобы прекратить этот поток грязи, что льётся изо рта Милены.