Что за…

Я с трудом держал глаза открытыми. Веки словно стали свинцовыми и неумолимо опускались, все тело расслабилось в сладкой сонной неге. Не похоже на отравление, если честно — слишком уж приятные ощущения. Может все-таки паранойя и я просто перебрал?

Кушнарев подошел ко мне и встал напротив, держа в руках стакан воды. Он улыбался.

— Сморило наконец-таки, — вздохнул он. — Вот уж действительно крепкие организмы у одаренных.

Меня охватила паника, но было слишком поздно — тело и мозг сдались.

— Что вы… Зачем…

— Спите, Михаил Николаевич. Все будет в порядке и вам никто и ничто не будет угрожать, — вкрадчивый голос Кушнарева с каждой секундой казался все более далеким. — Вы проспите около двух суток — как раз к самому финалу. Надеюсь, вы понимаете, что такой человек, как я, не мог не подстраховаться. Вне зависимости от того, чем закончится противостояние, я должен получить свое. И для этого я должен вас уберечь.

Значит, Кушнарев и правда решил сделать меня гарантом собственного успеха.

— С… сволочь… — выдохнул я.

— В какой-то степени. Но я прагматик, Михаил Николаевич, — Кушнарев склонился надо мной и аккуратно уложил мою свесившуюся на пол руку. — Вы мне нужны, а я нужен вам. Не только вашим соратникам, но и вам лично. Ведь я обеспечиваю вашу маленькую армию ресурсами, я помогу вам совершить возмездие. Да что говорить, я помогу вернуть город государю!

Роскошный люкс плыл у меня перед глазами. Прямые линии становились кривыми, мебель превращалась в пятна, как на полотках художников-абстракционистов. Я больше не мог сфокусироваться на лице Кушнарева, да и расслышать его получалось с трудом.

— Но лично для вас я готов сделать больше, — шепнул он не на ухо. — Я могу отстроить заново ваше родовое гнездо, и превратить Ириновку в настоящий дворец, в место паломничества всей петропольской знати. В моей власти наладить ваш бизнес или даже создать для вас новый, чтобы впредь вы не так зависели от аристократии и могли рассчитывать лишь на себя. Я хороший друг, Михаил Николаевич. И вскоре вы в этом убедитесь.

— П… пош…

Но договорить я уже не мог. Губы перестали слушаться, так что даже послать его у меня не вышло. Глаза закрылись, тело охватила расслабляющая нега.

И уже сквозь сон я едва расслышал гудки соединения телефона, а затем короткую команду.

— Да, подтверждаю. Приступайте.

Это беспамятство было каким-то странным. Похоже на сонный паралич — тревожные то ли сны, то ли галлюцинации. Невнятные голоса, расплывчатые образы. То ли снотворное в сочетании с шампанским так подействовало, то ли это была какая-то хитрая отрава.

В какие-то моменты я вроде бы просыпался, но не мог двигаться, говорить и даже открыть глаза. Это длилось несколько секунд или минут, а затем я снова погружался в сон — но лишь для того, чтобы вновь вынырнуть и испытать этот ужас беспомощности.

Да и снилась мне какая-то абсурдная чертовщина. Знакомые лица разговаривали голосами других людей, а город, в котором я оказался во сне, был мешаниной из всех мест, где мне до этого случилось побывать. На Невском проспекте стоял Русский дом из Букурешта, а вместо Казанского собора высился купол константинопольской Святой Софии.

Я снова куда-то бежал с Иркой — почему-то говорившей голосом Ани Грасс. Мы спешили, старались куда-то успеть и сделать что-то очень важное, но сколько бы ни бежали, ближе к цели не становились. В голове кричала Матильда — сыпля благим матом, торопила нас. Мы сбивались с ног, но опаздывали.

Тревога, сплошная тревога и беспокойство, но я даже не мог проснуться.

Сколько это длилось, я не понимал. Иногда, когда я выныривал, мне казалось, что кто-то шагал по комнате, я даже слышал треск дров в камине. Никакой боли я не чувствовал, но невозможность контролировать собственное тело пугала и злила.

Наконец воздух вокруг меня словно изменился. Я в очередной раз вырвался из сна и вздохнул глубже. Пахло иначе. Кожа, какой-то ароматизатор, бензин, гарь…

Я был в машине?

— Там не проедем, — донесся незнакомый мужской голос и откашлялся. — Давай в объезд через Урожайный. Ну на кой черт они так рано начали?

Издалека доносился шум. Вероятно, на самом деле это был настоящий грохот, и он должен был оглушать, но я слышал его словно из-за толстой стены. Шумоизоляция в салоне?

— Урожайный перекрыт, — ответил другой мужчина. — Там будут взрывать. Сейчас вырулю через дворы. Может Михалыч на месте — откроет.

Нет, это вроде был не сон. Я попытался открыть глаза и, не веря своему счастью, уставился в потолок.