Нда. Если бы без свидетелей… Да, ладно. Теперь о другом думать надо. Как выпутаться из этого? Не решит решительный товарищ Первый секретарь ЦК ТНРП Солчак Тока прибрать такое богатство к рукам? К своим. И всех свидетелей ликвидировать. Подумать надо.

Событие тридцать шестое

– Есть у меня мечта найти клад. Взять лопату, выйти в поле и выкопать огромный клад …навоза.

– Навоза? Зачем это вам?

– Представляете, какое удовольствие я получу, когда три четверти буду отдавать государству.

Иван Яковлевич посмотрел ещё раз на коробку с камнями. Что-то было не так. А вот что, понять не мог. Отмахнулся от этой мысли, нужно дела в порядок привести, а потом за мысли взяться.

– Сергей! – позвал капитана, тот оказался сзади, из-за плеча рассматривал камешки, – Сергей, дай команду тувинцам китайцев добить. Мы их без медикаментов и врачей, да и без телег, всё одно, до Кызыла не довезём. Гангрена начнётся. Огневица.

– Как же …

– Вроде объяснил. Хочешь наблюдать мучения людей? Не замечал в тебе садистских наклонностей.

– Так…

– Позови ко мне Монгуша. – Монгуш Сувак был, как бы, лидером среди школьников. Сам при этом не выпячивал этого. Одним словом, умный был паренёк.

Ушёл капитан, понурив голову. Переживает. Как это пленных расстреливать?! Интересно, а как он у Будённого воевал? Тоже боялся руки испачкать? Монгуш, которого Брехт памятуя о традиции русских всех переименовывать на свой лад, нарёк громким именем Михаил, а фамилию исковеркал до Чувак выделялся а общем фоне разве что большой родинкой на щеке, а так все на одно лицо. Тем боле, в одинаковой форме.

– Михаил, – сказал подбежавшему арату, – Пленных вымыть в реке, в лагере всё обыскать, оружие, и что ценное попадётся, забрать, особенно посмотрите, чтобы еда не пропала, нам теперь с этой обузой больше недели домой добираться. Всех китайцев заколите штыками. Живыми всё одно не довезём, ранены все, а у нас только бинты из медикаментов.

– Ясана! – просиял будущий лейтенант и побежал наводить порядок.

– Борода, – окликнул Брехт охотника. Тот сидел возле одной из дырок в земле и смотрел туда, надеялся, видимо, блеск огромных сапфиров разглядеть.

– Лошадей нет. – Подошёл охотник.

– Точно, я тебе потому и позвал. Что думаешь? Где они? – Брехт сразу приметил, что в лагере нет лошадей, от слова совсем. Как же они чуть не за тысячу километров сюда добирались. Через всю Монголию, через половину Тувы. Не пешком же шли.

– В лесу лошадь тяжело прокормить. Думаю, что где-то неподалёку стадо пасётся. В степи. Я бы, чтобы место не светить, отогнал коней вёрст за двадцать к югу, махнул рукой в сторону степи охотник.

– И сколько там человек? Китайцы?

– Странно всё. Как узнали про камни? Как добрались? Чем питаются? Хоть как – кто-то из местных навёл. Вот со стадом может быть арат. Может, даже род целый? – опять туда же махнул рукой.

– Понятно. Надо их поймать.

– Мне не надо. Что с камешками делать будешь? – опять махнул рукой, на этот раз на жестяную коробку.

– Сдам правительству. Пусть строят настоящий рудник, продают в СССР, а у него на эти деньги закупят тракторов и машин. Корабль может. Чтобы до Красноярска плавать.

– Дело хорошее. Только не верится. Как бы головы нам за такое знание не лишиться, – озвучил мысли Брехта промысловик.

– Сам думаю. Нужно, так организовать, чтобы не получилось по твоему варианту, есть у меня задумка, пока с тобой разговаривал в голову пришла. Позови ко мне Мишку Чувака.

Брехт ещё раз посмотрел на камешки в коробке. И как прояснило. Как сразу-то не заметил. Камни все почти одинаковые. Нет ни больших, ни маленьких. Отсюда вывод, есть, как минимум, ещё две коробки с камнями. Китайцы их по размерам рассортировали. Усмехнувшись, Иван Яковлевич повернулся к сидевшему, привалившись спиною к дереву, главханьцу.

– Где остальные камни? (Q'ita de sh'it'ou n'i?), – и поиграл пистолетом у виска. Китайского.

Замотал головой подранок. Руками развёл. Глаза почти европейскими сделал.

– Где остальные камни? (Q'ita de sh'it'ou n'i?), – Взвёл курок, потянув за раму. Приставил к колену. – Zh`e hu`i shangh`ai n de, (Тебе будет больно!), shuo (Говори).

Не поверил. Пришлось выстрелить. Сбежались тувинцы, но Брехт отправил их заниматься сбором трофеев. Оглядываясь, ушли. А глаза горят, самим в китайцев пострелять охота.