Гремело долго, потом, отбомбившиеся юнкерсы, пошли на разворот.

– Саша, врежь им в хвост! Проучить надо. – Эх, где ещё пару таких зенитчиков взять.

Тададах. Тадах. Браунинга рык ни с чем не спутать. Вот чего спрашивается, форсили, ну, отбомбили, заберись на свои шесть километров и лети спокойно, нет, вся шестёрка шла на бреющим почти. У знаменитой «Тётушки Ю» шасси не убираются, вот ими почти чиркали по развалинам. Тададах. Один задымил, клюнул носом, и как-то нелепо кувыркнувшись, впечатался всей своей тушей в наш уже бронивичок фиатовский. Сволочи! Даже упасть по-человечески не могут!

Тададах. У второй «тётушки» хвост Браунинги просто срезали. Тададах. Ещё один задымил. Всё уже и пулей не догнать, резко вниз ушли. Со склона. Там ручеёк за тысячелетия выгрыз долину целую. Они тут что – совсем не пуганные? И где наши истребители? Хотя, понятно, вся война там, вокруг полуокружённого Мадрида, а тут всякую шушеру собрали, судя по этой 11-й интербригаде. Бригаде, блин, тысячи человек нет. Даже на полк не тянет. И никакого тяжёлого вооружения. Лёгкая пехота.

Через десять минут уже в сумерках возвращались в свой подвал. Все увешаны винтовками, пистолетами, сумками с патронами. С одной из танкеток удалось добыть пулемёт. Конструкция незнакомая Брехту, без станка, зато полно патронов. Питание осуществляется при помощи расположенного с правой стороны неотъёмного магазина, откидывающегося вперёд, который снаряжается обоймами на 20 патронов. А ещё внутри механизма расположена маслёнка для смазывания патронов. Ничего хуже просто придумать невозможно. Почему не взять на вооружения немецкий MG 34, зачем такую хрень выдумывать? Всё у итальянцев не как у людей. Танкетки для гномиков, пулемёты на корме у броневика, теперь вот ещё пулемёт с маслёнкой и неотъёмным магазином. Ну, выстрелил ты двадцать патронов, а потом что? Перемирие заключать на время перезарядки?

Вернулись, а тут новость плохая. Две, бляха муха, новости и одна хуже другой. Первая … Нда. Надо было не останавливать Акимушкина. Не было бы первой. Ранен Штерн. Который Манфред. Который командир интербригады. Осколком. Ранен не смертельно, но решили эвакуировать его в Барселону. А там дальше на лечение в СССР? Ну, и, наверное, там расстреляют. Что-то не помнил Брехт из истории такого военноначальника. Следовательно, до войны не доживёт.

Вторая новость неожиданная. Как самый старший по званию, и как немец, теперь Брехт выбран командиром 11-й интербригады.

– Не, ребята, зачем мне така обуза. Я никогда бригадами не командовал.

– Тут все остальные либо гражданские раньше были, либо в лучшем случае капитанами, а вы, дорогой товарищ Брехт, настоящий полковник, так что вам и командовать, радиограмму в Мадрид мы уже послали и получили ответ. Тот самый Штерн, которого вы перепутали с нашим, дал добро. Так что бригада теперь подчиняется вам, товарищ Дон Педро. – Камрад Вольфганг Шульц – командир немецкого батальона, которому отряд Брехта был недавно подчинён, приложил два пальца к пилотке, отдавая честь.

Нет, так не честно. Одно дело – диверсии совершать. По тылам прогуляться, трофеев набрать. И совсем другое – держать оборону. Кем держать? Этими добровольцами с винтовкамии без продовольствия?! Ну, пожалуйста, можно отмотать надо и переиграть. Он бы не стал Сашку останавливать, и тот все шесть «тётушек ю» завалил бы на подлёте. И Манфред Штерн, он же – генерал «Эмиль Клебер» останется живым и здоровым.

– Можно ознакомиться со списком бригады?

– Сгорели при бомбёжке штаба, – Шульц скорчил рожицу и развёл руки.

– Donnerwetter! (Чёрт возьми)!

Событие пятьдесят девятое

Девушка – блондинка спрашивает знакомого парня:

– Слышал, ты спортом занимаешься?

– Ага, хожу на греко-римскую борьбу!

– Здорово! А ты за греков или за римлян?

Пришлось менять планы. Не до аэродромов. Нужно идти захватывать тот лагерь франкистов в этой низинке. Почти тысячу человек нужно кормить. Ночью не пойдёшь. Мин ещё толком нет, а вот неразорвавшихся бомб должно быть полно, кто их знает, шевельнёшь такую ногой, а она решит ответить. Пошли, когда чуть светать начало. Только диверсанты. Брехт тоже увязался. За ним хвостиком пристроились испанцы подаренные, но Иван Яковлевич сурово сказал: «Цурюк» Адонсии и попросил пацана за нею присмотреть. Накуксились. Бойцы!

Подошли, почти не шифруясь, к лагерю. По дороге вырезали два пулемётных расчёта, а нечего спать на посту. Надо будет ещё Солчаку телеграмму с благодарностью послать. Мишка Чувак – это просто клад. Чего со стрел перешли на пукалки всякие? Троих прохаживающихся от одной огневой точки до другой франкистов лучник снял за десять секунд. Легли и не пикнули, а понадеявшиеся на них пулемётчики с перерезанными шеями отправились следом в царство Аида. Во сне безболезненно. Брехта всегда коробила поговорка «В объятиях Морфея». Морфей это пацан, сын бога сна Гипноса. То есть, для мужчины оказаться в объятиях этого Морфея – это двойное извращение и ребёнок и мужского пола, и вот с ним в объятиях. Греки с римлянами они вообще извращенцы знатные, там чего только нет. Одно превращение Зевса в быка, чтобы соблазнить Европу, чего стоит. Голимая зоофилия. А ещё спрашивается, как они дошли до парадов ЛГБТ? Они не дошли, они с этого и начинали.

Подобрались к лагерю и залегли за кустами высохшей прошлогодней травы. Тихо. Стоят хорошие армейские палатки брезентовые, должно быть с Неметчины прислали. Ровными рядами стоят. Как в кино про римские легионы. И рядом нет ни одного часового. Все спят. Палаток около тридцати. Если по десять человек в палатке, то триста человек. Много. У каждого, конечно, по два ТТ, а у Брехта Томи Ган, он же – пистолет-пулемёт Томпсона с Кольтом серебристым, но три сотни врагов, всё одно, много.

– Иван Ефимович, такая диспозиция. Нам нужно пять палаток. Дожи каждый день почти. Ветер. Нужно в первых пяти палатках испанцев вырезать, а потом просто одновременно забросить в оставшиеся по Ф-1. Если кто уже выберется, то добивать из пистолетов.