Она кивнула, записав.

– Это значит, что наша цель не из брони, а тоньше. Нам нужно шесть стволов и в два раза больше зарядов. Это все. И еще я хочу осмотреть товар, прежде чем мы его возьмем.

Какое-то время она дописывала, потом удовлетворенно кивнула и тогда повернулась в Хорогу Людвигу Хану.

– Какова ваша цель?
– спросила она.

– Мы не хотим раскрывать цель, - ответил Хорст Людвиг Хан, - и я не обязан объяснять почему.

– Да, я это понимаю. Но я спросила, как вы можете охарактеризовать цель.

Хорст Людвиг Хан немного подумал, прежде чем ответить.

– Легкодоступная военная цель, отделение ЦРУ. Мы рассчитываем, что потери противника достигнут двадцати человек исключительно военного персонала. Цель не защищена. Следовательно, успех операции основывается только на типе оружия.

– Итак, цель американская и военная?

– Да.

– В Европе?

– Да.

– В какой стране?

– Sony, no comments [9] .

– Это совместная операция?

– Да.

– Между кем тогда?

– Мы сами, французские и бельгийские товарищи.

– Какие шансы на успех, если откровенно?

– Шанс, что достигнем цели, больше 95 процентов. Сложность скорее в том, как добраться до места, и в том, чтобы обеспечить нужные средства. Короче говоря, основные сложности, связанные с операцией, - здесь, в Дамаске.

Карл подумал, что это была верная оценка и он в основном согласен с мнением Хорста Людвига Хана. Он бы и сам оценил вероятность более чем в 95 процентов, если они удачно доберутся до места, и 25 процентов риска, что они до места не доедут.

Инге Фюрт закрыла свою записную книжку и поднялась.

– У меня маленькие дети, я должна ехать домой, - сказала она.
– Я передам информацию в городе, ты знаешь кому, и вы сможете получить ответ уже завтра. Иначе все растянется на неопределенное время, как это бывает на Ближнем Востоке. Пока, завтра увидимся.

Она надела на плечо сумку, казавшуюся слишком тяжелой для обычной женской сумочки, и вышла.

Какое-то время они ели молча, каждый погрузившись в свои мысли.

– Теперь остается только ждать, - сказал Хорст Людвиг Хан.
– Завтра пойдем осматривать омеядскую мечеть.

– Как действует эта самая HEAT?
– спросила Барбара Хан.

– На боеголовке есть конус из твердого металла, кумулирующий ударное и тепловое действие взрыва. Он пробивает броню, на ней остаются только расплавленные отверстия. Но последствия взрыва потрясающие. С внешней стороны, куда попал снаряд, - только небольшое отверстие, а внутри все уничтожается. Но наша цель - не броня, а бетон. Второй тип снаряда, о котором шла речь, меньшей силы, он пробивает наружную стену, а взрыв большой силы будет внутри.

– Как же ты всему этому научился?
– спросила она в изумлении.

– Я военный, а не любитель, - ответил Карл и поразился: это полностью совпадало с действительностью.

– Как я сказал, завтра пойдем в большую омеядскую мечеть и в Хаммидия-соукен, - сказал Хорст Людвиг Хан.

Карл был просто очарован Хаммидия... В бесконечных рядах, в атмосфере, пропитанной восточными пряностями, можно было увидеть все - от золотых украшений до нижнего белья, ковров и всяких поделок. Здесь же были лавочки для туристов, маленькие ресторанчики, где подают мясо только что зарезанных ягнят, и даже два больших кафе, где дюжие арабы особым способом накладывали мороженое, затем его подавали с майзенским пудингом и украшали фисташками, от чего вкус мороженого становился совершенно ни с чем не сравнимым. Тысячи людей, одетых согласно всем мыслимым правилам и традициям сирийских национальных меньшинств, составляли невообразимую мешанину. Кругом мелькали и мини-юбки, и мусульманские покрывала - своеобразный компромисс между шалью и длинными рукавами.

Хорст Людвиг Хан, как и можно было предположить, оказался гидом-энтузиастом. Он без умолку рассказывал о ремесленных традициях, о том, что наиболее ценные вещи из металла все еще изготовляют евреи, что вышитые изделия - кстати, не хочет ли он купить платок своей матери или кому-нибудь другому?
– это поразительная сирийская традиция и что эти очень дорогие платки можно даже стирать в обычной немецкой стиральной машине. В каждой второй лавочке были инкрустированные изящные шкатулки из перламутра и красного дерева самой разной величины, ценой от нескольких десятков марок до десятков тысяч. Поход на рынок затянулся и занял у них полдня, поскольку Барбара была таким же азартным туристом, как и Карл, и потому что они все больше и больше восхищались своим гидом.

Они вошли в магазин, где у Хорста Людвига Хана был знакомый хозяин-палестинец, и после часового чаепития и беседы каждый выбрал по платку и по шкатулке с инкрустацией. Карл заметил украшенный кинжал в стиле XIX века (как молниеносно пояснил Хорст Людвиг Хан) с ножнами из чистого серебра и золотым орнаментом, вытисненным на лезвии. Карл не раздумывая вытащил две тысячи марок из средств западногерманской службы безопасности и в счет расходов операции купил этот кинжал. К тому же было кстати, что они наполняли свои сумки вещами, которые должны быть в багаже туристов.