– Прощаю.

– Как имя то?

Казалось, эта не самая обыденная исповедь наконец вышла на финишную прямую и вот-вот должна закончиться, но не тут-то было. Почему-то Вика подумала, что у нее спрашивают имя обидчика. Рустам с таким именем явно не мог являться христианином, а имена, не перечисленные в Святцах, нельзя было как будто в церкви произносить. Поэтому, вытерев слезы, она решила уточнить:

– А нерусские имена можно называть?

Святой отец совсем растерялся: мало того, что кающаяся долго не могла как следует объяснить, в чем кается, так еще и имя у ней нерусское? Он устремил на нее взгляд своих светлых глаз, полных изумления и неверия, будто полагая, что сам искуситель явился в ее облике в храм и сейчас пред ликом святых испытывает старца.

– Да ты крещеная ли? – произнес он с испугом и оторопью.

Вика поняла, что спрашивали ее имя, а не имя обидчиков, и от стыда была готова провалиться сквозь землю. Объяснив все божьему человеку, она получила заветное отпущение и еще долго себя корила. «Дурочка какая! Со своей работой совсем мозги потеряла, не слышишь и не видишь ничего. Напугала батюшку. Надолго он меня запомнит, будто нехристь какую».

– Ты зачем на колени то повалилась? Я только настроилась на нужный лад, а тут ты такой номер выкинула. Я еле сдержалась, чтобы в голос не рассмеяться, – спросила Вика у Лели, когда они вышли из церкви.

– Ты тоже, оказывается, не очень-то в церковных делах разбираешься, – поддела Леля Вику. – Так что, один-один.

– Представляю, если бы я не уточнила у него насчет имени, а на вопрос – «Как имя то?», сразу ответила – «Рустам!».

– Он бы тогда решил, что мир окончательно сошел с ума.

Вика с Лелей долго смеялись и подшучивали друг над другом. Каждая из них, по незнанию, вела себя в храме нелепо, и это вызывало смех. Но у обеих появилась надежда, а на душе стало легче. Если бы в тот момент они только знали, сколько раз им еще предстоит надеяться на чудо и волю провидения.

Вениамин Павлович сидел за рабочим столом в кабинете и пытался разобраться в настройках своего нового дорогого телефона. Он вдруг вспомнил, как когда-то давно купил свой самый первый мобильный телефон. К тому времени у всех его коллег такие игрушки уже были, у кого-то даже модные тогда «раскладушки». А он все почему-то тянул, полагая, что эта вещь не стоит таких огромных трат. Зарабатывал в те годы он очень мало, и ему едва удавалось сводить концы с концами, как говорится, от зарплаты до зарплаты. Да и те кутарки постоянно задерживали. Как-то раз выплатили все задолженности, и он купил себе кнопочную «Нокиа». Надежный аппарат прослужил ему до тех времен, когда он начал подниматься по карьерной лестнице, а потом осознал, что пользоваться таким старьем просто несолидно. Кстати именно из-за того первого телефона он так и не женился. Ему тогда нравилась одна молоденькая женщина, тоже врач. Очень сильно нравилась, но он никак не решался с ней завязать отношения. А когда купил «Нокиа», вдруг сразу осмелел и пригласил ее на свидание, поигрывая в руке, будто невзначай, своей новинкой. Конечно, он выглядел тогда глупо. И, разумеется, не его неуместная гордость не самым крутым телефоном послужила тому, что женщина ему отказала. Но у него с тех пор четко засело в голове, что все женщины меркантильны, поэтому он не заводил серьезных отношений, перебиваясь случайными связями да мимолетными романами.

В дверь постучали.

– Входите, – сообщил Вениамин Павлович, откладывая телефон и вопрос с его настройками в сторону.

Вошла моложавая женщина, и Вениамин Павлович вмиг сменил маску занятого руководителя на гостеприимного хозяина, расплылся в радушной улыбке и распростер в стороны руки, выйдя из-за стола навстречу посетительнице.

– Тамара Николаевна, дорогая моя, я вас заждался, – запричитал Вениамин Павлович, беря ее холеную ручку в свои ладони.

Продолжая излучать флюиды обаятельности и добродушия, он пригласил даму присаживаться в кресло.

– Я свою малютку припарковала у входа, на инвалидном месте, это ничего? – спросила Тамара Николаевна, снимая шубку из рыси и вручая ее на попечение Вениамина Павловича.

Вениамин Павлович повесил шубку на плечики и выглянул в окно – красный «Мерседес» его посетительницы занял два парковочных места, безусловно опровергая слова своей хозяйки о собственных размерах.

– Ничего-ничего, – Вениамин Павлович отмахнулся от такого пустяка руками. – Это совсем ничего. Вам можно, – улыбнувшись, добавил он. – И потом, уже совсем скоро вы будете пользоваться такими парковочными местами абсолютно на законных основаниях. И многим еще чем другим. – Вениамин Павлович опустился в рабочее кресло и уставился на нее с деликатной улыбкой.

Тамара Николаевна оценила момент верно и точеными пальчиками с наманикюренными ноготками открыла свою лакированную сумочку, достала оттуда пухлый конверт и положила его на стол перед Вениамином Павловичем. На секунду она оторопела – конверт молниеносно исчез со стола, оставив комплименты проворности Вениамина Павловича да замешательство своей бывшей владелице.

– Документы готовы, все сделано в лучшем виде. Вот, пожалуйста, ознакомьтесь, – Вениамин Павлович протянул выписной эпикриз реабилитационного центра.

Тамара Николаевна, наморщив носик, углубилась в чтение, а Вениамин Павлович наблюдал за ее довольным выражением лица, будто ожидая похвалы.

– Вы просто волшебник! – воскликнула Тамара Николаевна, не обманув чаяний Вениамина Павловича, и убрала заветные документы в свою сумочку.

– Ну что вы, – заскромничал Вениамин Павлович, – я просто очень хорошо знаю свое дело. Ни больше, ни меньше. Видите ли, дорогая моя Тамара Николаевна, организм каждого человека настолько индивидуален, что одно и то же заболевание может дать совершенно разные последствия. Кто-то отряхнется и побежит работать дальше. А кого-то это может привести к инвалидности, как, например, в вашем случае.