Он принёс торт со взбитыми сливками, чем очень порадовал дочь. Мы уселись на кухне пить чай, с виду совсем как обычная семья, разве что я старательно избегала взглядов бывшего, которые он нет-нет, но и бросал исподтишка.

Разговор, ясное дело, не клеился. Алиса была слишком мала, чтобы без стеснения разговаривать с чужим и взрослым дядей, пусть тот и улыбался ей, а я не хотела ни о чём спрашивать, чтобы избежать пустых и уже никому ненужных ссор.

На телефон пришло сообщение от Макса. Он желал приятного вечера и спокойной ночи. Нейтральное пожелание, вообщем-то, если не знать, что произошло между нами несколько часов назад. Я улыбнулась и отложила телефон, в очередной раз наткнувшись на внимательный взгляд бывшего.

— Алиса, тебе уже пора спать. Прощайся с дядей Вадимом и иди в спальню. Я сейчас приду, — наверное, облечение в голосе от Вадима не ускользнуло, но я и впрямь была рада, что его визит заканчивается.

Дочка кивнула и, к моей радости, не стала канючить.

— Можно, я подожду, пока ты уложишь Алису? — спросил Вадим, заглянув в глаза. На этот раз совсем не просительно, а требовательно, намекая, что необходим разговор. Что ж, конечно, он был прав, надо обсудить условия их общения с дочерью подробнее и сделать их прозрачнее, чтобы не оставалось иллюзий и недопониманий.

Я кивнула, поджав губы и смотря куда-то в сторону, будто хотела чтобы здесь присутствовал кто-то третий. Непредвзятый свидетель.

— Подожди в зале, — произнесла я без улыбки, но получила её в ответ. Конечно, ему легко делать вид, что все эти годы пролетели как миг, а ведь мне было очень трудно. Не только физически, материально, но и морально, само собой. А ему-то что: вон какой сытый, лощёный баловень судьбы. Жена, наверное, по-прежнему хорошо готовит!

Я уложила Алису, как обычно почитав ей на ночь сказку, а сама всё поглядывала на часы, ловя момент, когда можно будет завершить чтение и отправится в зал. Быстрее завершить разговор и выдворить бывшего из квартиры. Его присутствие меня напрягало, если не сказать больше. Невероятно бесило.

Расселся, должно быть, на моём кожаном диване, который я когда-то взяла в кредит, отдавая потихоньку процентов тридцать с зарплаты, и в ус не дует, придирчиво обводя взглядом обстановку!

Наконец, Алиса начала засыпать, и я, поцеловав дочку в щёку и прошептав пожелание спокойной ночи, вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь.

На самом деле именно сейчас мне не хотелось покидать Алису. Я была готова сидеть у её кровати и рассматривать спящее личико, гладя по голове и щекам, навевая прекрасные сказочные сны, лишь бы только не сталкиваться лицом к лицу с прошлым. С тем, которое я уже отплакала, отмолила, отпроклинала!

Но ради дочери и её будущего это было необходимо сделать: обсудить условия. Алисе не всегда будет четыре, придёт время и, возможно, я уже не смогу финансово тянуть её обучение и содержание. Нет, конечно, на средне-минимальном уровне всё возможно, только какая мать не желает для своего дитя лучшего образования, развлечения и условий жизни! Вот и я не стала исключением, хотя до беременности и не представляла себе, как можно интересы другого поставить выше собственных.

— Я тебя внимательно слушаю, — произнесла я, входя в зал.

Вадим вальяжно развалился на диване, том самом, кожаном. И мне захотелось сказать ему, чтобы он убирался оттуда, но сдержалась. Эмоции делу не помогут, я не хотела спорить. Только чётко обсудить условия их встреч с дочерью.

— Ты неплохо обустроилась, — вместо делового разговора бывший начал обсуждать мою квартиру. Очень мило! — Вкус у тебя всегда был отменный.

Он обвёл глазами комнату, будто хотел запомнить каждую деталь. Или боялся посмотреть мне в глаза. Мне, сидевшей в кресле напротив. Очень хорошо, что нас разделял стеклянный столик, он не позволял протянуть руку и коснуться, к примеру, моей коленки.

— Спасибо на добром слове, — холодно ответила я на его улыбки. — Итак, что ты хочешь конкретно? Иногда встречаться с дочерью или регулярно? Как насчёт алиментов или отдельного счёта на её имя?

— Ты всё такая же напористая и прямолинейная, — тихо произнёс бывший, грустно улыбнувшись и покачав головой. На его породистом лице появилась болезненная гримаса.

— А ты думал, будешь приходить, когда тебе хочется и ничем не жертвовать? — выплюнула я в лицо, наклонившись в его сторону. — Какая удобная дочь! А главное, не затратная!

— Зачем ты так? — уголок рта Вадима дёрнулся, и весь он съёжился, напомнив мне голубя, спасающегося от мороза и пронизывающего ветра. — Я хочу извиниться за своё поведение. Был неправ, признаю. И понимаю, что слов здесь не достаточно. Поэтому готов участвовать в содержании дочери. Это не оговаривается. Сколько ты хочешь получать в месяц?

— Ах, предлагаешь оценить собственное дитя? — я рассмеялась и откинулась на спинку кресла, положив ногу на ногу. — Нет уж, не я пришла к тебе. Вот и скажи, во сколько ты оцениваешь своё участие.