– Нет, ты представь только себе – ведь сейчас у каждого двойника отвалились пальцы! У низших, наверное, рука целиком отнялась. И они смотрят на нее и думают: "Какого фария?!" А первые двойники! Они-то отлично поняли, кто им устроил этот сюрприз – и что им теперь делать, когда я на свободе и рву свое мясо? У них же теперь один путь – ликвидация, и что, неужели они сдадутся без боя? Хотел бы я сейчас оказаться рядом с ними и посмотреть им в глаза!

Мастер-копию, которая атаковала их в ангарах, они зачем-то взяли с собой, Рахей наполовину обращал монолог к хроностату с телом пленника. Ганиец не сразу придумал, зачем ему этот военный ликвидатор, а Шали было все равно, пока тот светился зеленым. Главное – что они добыли защищенный, почти невидимый транспорт и летят прочь от тюрьмы к единственному на планете городу-космодрому. Построение кораблей военки на орбите указывало на подготовку глубинной бомбардировки СОССа и только что приземлившегося возле него поразительных размеров кибера. Гигант, по которому за четыре года работы на Баркине не просочилось ни строчки данных, заставлял разведчицу Фом-Талих задуматься о масштабах сокровищ, спрятанных рагцами под этой степью, но Шали Шэнтаму предпочитала надежность риску – повелителя гравитации более чем хватало для возвращения домой не с пустыми руками.

Разумеется, если они вообще куда-то долетят на этой и правда отлично защищенной коробке. Систему транспорта удалось взломать удивительно легко, однако он оказался уставлен множеством приборов с независимыми электронными мозгами, и теперь все они атаковали Шали. Как будто она уговорила добродушного громилу впустить ее в дом, а за дверью наткнулась на его очень маленьких и очень злых друзей, решивших защекотать ее насмерть. Каждый из негодников стремился пробраться внутрь ее системы по каналу связи с центральным процессором, и все вместе они постепенно перегружали мощности талих, так что она уже почти не слышала, что там говорил развеселившийся ганиец.

Особенно старался хроностат с мастер-копией внутри.

–…разморозим красавчика и поговорим с ним по душам, я обязательно спрошу у…

– Рахей, нам нужно избавиться от лишней техники, или мы не долетим, – оборвала Шали радостную тираду. – Тут каждая клепка лезет мне под оболочку, я вот-вот не выдержу.

– Скажи, что сломать, – мгновенно переключился ганиец.

– Вот это. И это. Все, что в нише. Не знаю, что за прибор, но его тоже. Что-то спрятано под панелью управления, ломай вместе с ней. Если тебе не надо в туалет, то там убей все, что выступает из стенок.

– Даже не хочу знать, каково это, когда в голову стучится сантехника, – кажется, пошутил Рахей. Он подходил к аппаратуре, на которую указывала Шали, и просто сжимал ее руками, обращая в микроколлапсары.

– А ты представь, что тебя взяли за волосы и бьют лицом о край стального умывальника, – скривившись от очередной почти удачной кибератаки, ответила талих. Ганиец разрушил почти все, но это почти не помогло – хищные программы переписались в хроностат и выступали теперь единым фронтом.

– Рахей, придется выбросить хроностат. В него переселился умывальник и его приятели, мой кибермозг скоро потечет.

– Но он мне нужен! Мне надо поговорить с ним где-нибудь в спокойном месте, в глаза посмотреть…

– Боюсь, что мы так сами до спокойного места не доберемся. Ты же не хочешь его убивать? Тогда закинь обратно к СОССу, чтобы он не мог определить, куда мы полетели, например, сюда, – она выделила на мониторе участок на безопасном расстоянии от ожидавшейся бомбардировки. – Хроностат развалится, но поле защитит его от удара. На двадцать километров сможет бросить?

– А ты уже все посчитала, я смотрю, – ганиец нахмурился.

– Чего тут считать, или хроностат взрывает мне мозги и тебя ловят рагцы, или мы сбрасываем балласт и уходим с этой нелепой планеты. Считай это мольбой о помощи, пока я еще могу говорить!

Наконец-то нашлось к кому применить немного универсальных женских эмоций, у ганийца явно не было опыта общения с противоположным полом, но хоть имелись представления о нем. Он смягчился и попросил точнее указать, куда запустить капсулу с мастер-копией.

– Бросай по моему слову. Нужен момент перед самым падением гравибомб, чтобы волны сделали нас невидимыми для твоего двойника. Ждем. Ждем. Ждем. Бросай!

Что-то произошло. Киберсистемы Шали перезагрузились и утратили связь с бортовым компьютером, приготовившийся к броску Рахей выронил хроностат и озадаченно посмотрел на левую руку – все пальцы были на месте.

– Какого фария?..

– Потом! Бросай же! – крикнула ему талих. Добродушный громила, управлявший транспортом, успел связаться с Минвойны прежде, чем она вернула контроль над ним, а его маленькие злые друзья в то же мгновение пробили в ее защите огромную брешь и устремились сквозь пролом в кибермозг Шали.

Она упала, не в силах управлять одновременно и транспортом, и кибертелом. Датчики показывали, что хроностат, деформированный силой броска Рахея, удалялся в сторону СОССа. Он пролетел над головой кибернетического гиганта, когда тот наклонился к земле, и разбился недостаточно далеко от зоны поражения гравибомб, рядом с группой тюремщиков, безнадежно спасавшихся бегством. И бежавшие люди, и мастер-копия ганийца были обречены.

Ангел Утраты и Ангел Горя

Эрауэн и Наиру вдруг перестали гореть. Включился свет. Как будто и тьма, и огненные шары оказались лишь мороком, который смогли одолеть разумы клидийцев. Или дело было в чем-то другом – никаким иллюзиям не дано раздробить кристалл, однако и зверь, и дети, и живодеры оказались свободными. Эрауэн среагировал быстрее остальных, прирастил зверя и ближайшего ребенка, тот схватился за других, те за взрослых, и за несколько мгновений кристалл был восстановлен. Наиру снова била дрожь, она с трудом держалась на ногах.