Шрифт:
Злобные вопли не дали ему закончить. Чужаки повскакали со своих мест, шерсть их стояла дыбом, глаза бешено сверкали.
Полосач лениво вышел вперед и остановился перед самым носом Кремня.
— У вас нет прав ни на какую часть этих гор, — прорычал он. — Вы не имеете права устанавливать границы. Все могут охотиться, где пожелают. Так было, так и будет впредь.
— Но это несправедливо! — вскричала Рыжинка. — Неужели вы не понимаете, что мы пытаемся…
— А кто говорит о справедливости? — перебил ее Полосач, выпуская когти. — Мы говорим о жизни и смерти. И собираемся выжить здесь даже ценой вашей смерти.
Глава XXVII
Никогда еще Остролапка не испытывала такого безысходного ужаса.
— Они не признают совсем никакого закона, — ахнула она, поворачиваясь к брату. — Даже клановые коты понимают, что такое долг и справедливость, а эти презирают все на свете!
Она напряглась, готовая в любой миг кинуться в бой. Остролапка помнила, что они пришли на мирные переговоры, но, судя по поведению чужаков, мир был под угрозой.
«Помоги нам, Звездное племя! — беззвучно взмолилась она, хотя и не была уверена в том, что звездные предки слышат ее в этих чужих небесах. — Укажи, что делать!»
В ответ на наглую речь Полосача Кремень сделал решительный шаг вперед и угрожающе прищурил глаза. Коты стояли нос к носу и пожирали друг друга ненавидящими взглядами.
— Если вы ищете драки…
Ежевика дотронулся хвостом до плеча Кремня, а когда тот обернулся, тихо сказал:
— Их вдвое больше. Лучше вернуться в пещеру и посмотреть, что будет дальше…
— Я и так знаю, что будет дальше, — прорычал Кремень, но повиновался и отступил.
Ежевика снова дотронулся до его плеча, молчаливо благодаря за выдержку. Потом повернулся к Полосачу и спокойно сказал:
— Мы будем защищать свои границы. Если рискнете переступить их, увидите, что будет.
— Отлично! — взмахнул хвостом Полосач. — Постараемся запомнить. Но мы помним и еще кое-что. Например, то, что некоторым из вас не вечно торчать в этих горах.
— Это он про нас говорит, — возмущенно прошептал Львинолап. — Он знает, что мы рано или поздно уйдем домой. И когда клан ослабеет, они…
Он не стал договаривать, потому что все и так было ясно. Остролапка прекрасно понимала, что Полосач задумал напасть на клан, как только коты-воители вернутся в свой лес.
«Но мы же не можем остаться тут навсегда!» — беспомощно подумала она, стараясь отогнать воспоминания о родном лесе и уютном лагере на дне каменного оврага.
Ежевика молча развернулся и повел своих котов прочь, не обращая внимания на летящие им в спину насмешки, оскорбления и выкрики.
— И не вздумайте возвращаться! — проорал им вслед Вспышка.
Солнце уже поднялось над верхушками гор и припекало спины бредущих в обратный путь, но Остролапку знобило, словно в самую лютую стужу сезона Голых Деревьев. Все молчали и, судя по безрадостным взглядам, думали об одном и том же.
Остролапка тяжело вздохнула. Чужаки только что наглядно показали, что не испытывают ни малейшего уважения к клану, а значит ничто не помешает им в любой момент переступить границу.
«Воинский закон здесь не работает, — с ужасом думала Остролапка. Она впитала закон с материнским молоком, и теперь ей казалось, будто она рухнула с обрыва и кубарем летит во тьму. — Даже клан не до конца его понимает, а что уж говорить о чужаках!»
Возле ручья Ежевика неожиданно замер и поднял хвост, призывая свой отряд остановиться.
— Чужаки! — прошипел он.
Остролапка почувствовала, как шерсть у нее на спине медленно поднимается. Втянув в себя воздух, она сразу же почуяла сильный свежий запах, доносившийся со стороны высоких камней. С места, где она стояла, нарушителей было не видно, но, судя по запаху, они располагались совсем рядом.
— Да как они смеют! — не выдержал Львинолап. От злости он так распушился, что стал похож на золотистое облако. — Мы ведь только что сказали им о границах, и они их тут же нарушили!
— Вон они! — перебила его Галька, вытягивая ушки в сторону ручья.
Остролапка посмотрела вниз — и задрожала от ярости. Костлявый Вспышка неторопливо выходил из кустов с зажатой в зубах мышью. Следом за ним шел также знакомый им черный кот. Оба держались с наглой уверенностью, говорившей о том, что они нисколько не сомневаются в своем праве.
«Так я и думала! — с горечью подумала Остролапка. — Все, что мы делали, было напрасно».
И тут она вздрогнула от грозного кошачьего мява. Ежевика, вскочив на ближайший камень, заорал: