– Пирожки в дорогу возьми.

– Даша, – мой голос дрогнул, – Ну зачем я тебе такой старый? Вон, сколько молодых вокруг бегает!

– Да разве в годах дело-то? Да и не имеют они здесь никакого значения. Мне ты люб, да и подходим мы друг к другу. Неужели не заметил?

Я хотел что-то ответить и осекся. А ведь она права! Я обычно с женщинами того, тяжело схожусь, а тут у нас с Дашей как-то все само собой вышло. По любезности и охочести. Плохо, что ли мне вчера и ночью было? Может, и вправду, хватит бобылем гулять? Жизнь-то у человека одна, пусть она и проходит в этой проклятой… как Валера то бишь обрисовал этот слой – «Копия». Обозвать весь творящийся здесь ужас параллельным миром язык не поворачивается.

Я молча поднялся и также молча подошел к рюкзаку.

– Идешь?

Столько потаенной боли в таком простом, казалось бы, вопросе. Внезапно перед моими глазами всплыл взгляд умирающей Лидки, выплеснувшей напоследок в этот проклятый мир всю свою невысказанную личную горемычность и житейские страдания. Легко ли и жилось-то ей на этом грешном свете? Может, не надо нам и дальше плодить страдания, а творить вокруг добро, пока у тебя есть силы и сама жизнь? Я сделал еще шаг и порывисто обнял Дашу, тут же обмякшую под моими руками, наши губы уверенно нашли друг друга, и мы снова потеряли счет времени.

В чувство нас привел нетерпеливый гудок подкатившего к коттеджу автобуса. Ведь отыскали-таки черти! Хотя в деревне разве сохранишь секреты?

– Тогда договоримся так – жди от меня вестей. Не будем же мы жить в общаге? Начну искать нам приличное жильё, и это, насчет твоей работы поговорю. Есть у меня кое-какие соображения и связи.

– Подожди, а как же…, – ее глаза сейчас лучились мягким светом. Лицо, обычно просто миловидное стало на редкость красивым. Наверное, все любящие и любимые женщины становятся такими. Просто глаз от неё не оторвать!

– Все, я позвоню тебе на работу, мне надо идти.

Как же, однако, приятно, когда тебя провожают не слезы, а спокойный и любящий взгляд, полный смутной надежды!

Уже в автобусе, встреченный дружным мужским подначиванием:

– «Ну, ты дал, Петрович. Смотри, а он у нас во всех смыслах герой! Какую женку себе оторвал!», – ощутил свершившиеся со мной перемены.

Автобус тронулся, тихим ходом пересекая кочки и рытвины деревенской дороги. Уже когда мы неспешно выехали на шоссе, я внезапно осознал подспудно гложущие меня слова Даши:

– «Да разве в годах дело? Да и не нет у них здесь никакого значения».

Что же она такое имела в виду? Очередная тайна этого проклятого слоя или копии, или параллельной реальности, или что еще нам подкинула Вселенная, будь она трижды проклята навеки! Хорошее настроение моментально улетучилось, и шутки соседей по автобусу уже не воспринимались так легко. Что же ждет нас завтра? Я как будто проснулся от длительного сна и начал жадно озираться, впитывая все звуки и запахи окружающего меня мира, в который попал по воле злого рока полтора года назад.

Так, а что я, вообще, знаю о нем? Да ведь до редкости мало! Время здесь другое, страна другая, даже называется странно – Среднерусье, соответствует нашей средней полосе России. Держава здешняя занимает в основном её территорию, с частью нашей Белоруссии и Украины, исключая также Сибирь и Кавказ. Знаю еще, что несколько лет в этом мире-слое произошло некое массовое бедствие, и большая часть людей неведомым образом отсюда пропала. Ну а потом появились Чернильные пятна и её страшные создания, затем из разных слоёв начали сыпаться люди. Я также один из этих бедолаг. Пошел в гараж за насосом, дверь захлопнулась от ветра, а вышел уже сюда из чего-то подвала. У большинства попаданцев истории схожие.

Житейские хлопоты

– Валер, привет! – я уверенно ввалился в соседскую комнату. Как и ожидал, Мордвин был один. – Как насчёт пивка?

– Пиво?

Пятница, вечер самое время для принятия на грудь некоего объема разнообразных по качеству и составу напитков. В нашем «Урюпинске», то бишь Калугино с развлечениями не очень, вот и налегает народ на проверенные временем способы снятия житейского стресса. Кто-то спортом увлекается, кто-то бабами, но большая часть попаданцев банально глушит горькую.

Получив одобрение хозяина, я выдвинул на середину комнаты модный журнальный столик и начал с толком и расстановкой выкладывать на него бутылки и нехитрую снедь. Валера поднялся, заправил кровать и услужливо пододвинул два старых, раздавленных до неприличия кресла. Видать, где-то на барахолке приобрел. В Калугино блошиные рынки были самым популярным местом для всевозможных покупок.

– Ну, с почином! – крупный нос соседа только что не зарылся в пивной пене. Напиток из солода в нашей области делали весьма отменный. Это мы в двухтысячном испорчены различными импортными вкусностями. А здешний слой так и застрял навеки в аналоге наших семидесятых и вряд ли уже отсюда когда-нибудь выберется. Потому все натуральное пусть и отчасти кондовое.