Шрифт:
— Да, вот над чем я и работал.
— И все равно, много натяжек, — покрутил головой Буян, чувствуя, как спирает дыхание от нехватки воздуха. Ниточка оказалась канатом, прочным и надежным канатом.
— Так это же гипотеза! — воскликнул профессор. — Вы говорили о каком-то одаренном, имеющем весь набор необходимых магических Стихий. Хорошо было бы с ним встретиться, поговорить…
Голос Ласкина стал просительным. Он вправе был ожидать от гостя каких-то откровений или сотрудничества за предоставленную информацию. Буян его хорошо понимал. И он пообещал устроить встречу, но при условии, что господин профессор покажет свои записи. Может, в них будет что-то такое, что упущено в разговоре.
…Буян неторопливо шел по выщербленной временем асфальтированной дороге, выходившей из небольшого поселка, в котором провел целый день. На плече у него висела дорожная сумка, набитая тетрадями с записями профессора Ласкина. Старик редко покидал свой дом, и опасений, что его хватятся завтрашним утром, не было никаких. Если найдут, то послезавтра, а то и позже. Труп долго пролежит в холодном кабинете. Полиция вряд ли начнет проводить расследование, учитывая возраст несчастного Ласкина.
Буян покидал поселок под надежной «вуалью», как и пришел туда ранним утром. Даже личину накинул для полной маскировки. Ласкин — неодаренный мещанин, его легко провести подобными манипуляциями. Так что волхв совершенно не боялся последствий. Он спокойно дошел до подлеска, где далеко от дороги стоял ярко-вишнёвый «рено-соболь», снял легкую иллюзию, изменившую цвет машины в обыкновенный черный, устроился за рулем и на какое-то мгновение застыл. Исследования профессора могут раскрыть тайну магического искусства гипербореев, а могут и завести в тупик. Но приказ князя Балахнина Буян выполнил, и угрызениями совести не мучился. Он — воин клана, а значит, должен действовать в его интересах.
Глава 4
Вологда, «Гнездо», ноябрь 2015 года
Николай Егорович слыл среди горожан домоседом. За всю свою жизнь он уезжал из Устюга раз пять, и то, больше всего, по семейным делам. Дочка Юлия требовала особого внимания, проживая в Петербурге. Она взрослела, вызывая беспокойство родителей. А когда на нее стал заглядываться Велимир Шереметев, так и вовсе места себе не находил. Однажды пришлось прожить в столице два месяца, чтобы уладить вопросы с будущим замужеством дочери. Заодно обзавелся нужными знакомствами среди дворянских семей, имевших тесные связи с аристократической прослойкой Петербурга. Правда, после скандального разрыва почти все они мгновенно сделали вид, что незнакомы с Васильевыми.
Обида до сих пор глодала Николая Егоровича, и сидя в мягком кожаном кресле среднемагистрального «Лебедя», что в большом количестве производила симферопольская авиакомпания «Анатра», он прокручивал в голове будущий разговор с Назаровым, которого считал виновником разрыва с Шереметевыми и дальнейших последствий. Выгодные контракты на поставку продукции полетели к чертям, столичные связи практически полностью разорваны не по его инициативе — ощущение такое, как будто щенка шелудивого зашвырнули в угол, наигравшись. Разве не обидно?
Так весь полет Васильев ворочался и пыхтел, в отличие от супруги, развлекавшейся чтением какой-то карманной книжки, а потом и вовсе вздумавшей поспать. Нервы у Ани очень крепкие, и где Николай Егорович начинал закипать, жена своими мягкими действиями сглаживала ситуацию.
Недолгий, в общем-то, полет, заканчивался. «Лебедь», сверкнув фюзеляжем в лучах заходящего мерзлого солнца, пошел на посадку. Еще несколько минут — и шасси коснулись бетонки. Самолет весело пробежал по посадочной полосе и замер.
— Надеюсь, нам не придется добираться до усадьбы на автобусе, — проворчал Николай Егорович, подхватывая дорожную сумку с вещами. Багаж был небольшой; Васильев не рассчитывал задерживаться в Вологде больше двух дней. Зачем тогда тащить с собой лишний груз?
— Прекрати себя накручивать, — попросила Анна Сергеевна, приподнимая воротник шубы. К вечеру значительно похолодало, а еще промозглый ветер, развлекаясь, носился по открытому пространству. Вологодский аэропорт не отличался большими размерами, поэтому пассажиры сразу с трапа шагали по бетонной полосе к одноэтажному зданию из серого песчаника и стеклянным куполом.
Таможенный пункт досмотра Васильевы прошли спокойно, а в гулком полупустом зале им перегородил путь чернявый смуглолицый мужчина в камуфлированной теплой куртке.
— Прошу прощения, — он слегка наклонил непокрытую голову. — Николай Егорович? Анна Сергеевна?
— Да, сударь, это мы и есть, — с нотками настороженности ответил Васильев. — Надеюсь, вы от Назарова?
— Так точно. Ильяс Бекешев, начальник охраны усадьбы, — представился мужчина с характерной для южных народов гортанностью. — Никита Анатольевич приказал встретить вас и отвезти в «Гнездо». Чиж!
К ним подскочил невысокий, щуплый на вид молодой парень, но с движениями опытного бойца. Он как будто прятался за спиной Васильевых и только ждал приказа.
— Да, командир, — надвинул меховую кепку на брови парень.
— Возьми сумку у господ, — кивнул Бекешев.
— Я и сам могу, — возмутился по-мальчишески Николай Егорович.
— Коля! — прошипела жена, и этого было достаточно. Супруг уступил.
Чиж схватил сумку и шустро направился к выходу, а за ним направились и остальные.