На таком внедорожнике Васильев еще не ездил. Сам вид высокой черной машины с солидным обвесом и широкими шинами придавал ощущение мощи и неукротимой дикости, спрятанной в металле. Распахнутые двери, судя по всему, оказались бронированными, как и стекла. Запах духов в салоне едва-едва перебивался мужским терпким одеколоном.

— Хозяйский зверь? — поинтересовался Николай Егорович бесцеремонно, за что получил тычок от жены.

Но Бекешев, занявший место рядом с водителем (Чиж к тому времени уже примостился в багажном отделении на откидном сиденье), спокойно ответил:

— Да, это основной транспорт Никиты Анатольевича. У нас на шикарных машинах особо не покатаешься. Гусей гонять по усадьбе и поселку, разве что.

— А разве Тамара Константиновна не выходит в свет? — поинтересовалась Анна Сергеевна. — До города не так далеко.

— Бывает и такое, — уклонился от прямого ответа Ильяс. — Вологда в большей мере купеческий город. Здесь все деньги зарабатывают, даже дворяне.

При этих словах Васильев оживился и спросил начальника охраны:

— И как с коммерческими перспективами? Есть где развернуться?

— Можно, — не стал отрицать Ильяс, глядя на дорогу, освещенную фонарями. — Но почти все торговые ниши заняты. Когда Его Величество пожаловал Никите Анатольевичу право на создание клана, здесь такое оживление началось! Мелкие дворянские роды почти в полном составе пошли под руку господина Назарова. Клятву давали на Алтаре.

— Сильно, — крякнул Николай Егорович, понимая, какую силу несет родовая клятва, да еще в храме Перуна. Это уже не просто вассальный долг или контрактная служба. Это служение до конца. — И никто не спасовал?

— Почему же? Парочка семей обдумали свои возможности. Отказались. Хозяин никого силком в клан не тащит. Кто хочет под твердую руку — тот уже давно там.

— А если я захочу здесь свою коммерцию начать? — заело Васильева, отмахнувшегося от рассерженной супруги. — Мне к кому надо обращаться?

— Вы под вассальной присягой? — повернулся к нему Бекешев. — Тогда все вопросы решает Глава клана. Если свободны — то через губернатора и Коммерческую Палату. Как вам удобнее, Николай Егорович. Но я хочу предупредить, что в Вологде проживает князь Городецкий, и у него тоже есть личные интересы. Боюсь, в частном порядке у вас не будет шансов. Вы столкнетесь с необычайно упрямым, хитрым и жестким противником. С ним может конкурировать только Никита Анатольевич.

— Эх, — тяжело вздохнул Васильев. — Разогнался, старый конь, да не заметил яму под ногами.

— Как будто ты этого не знал, — укорила его Анна Сергеевна. — В Устюге такая же система регистрации коммерческих предприятий. Здесь, разве, по-другому будет? Вы, Ильяс, не обращайте внимание на моего ворчуна. Он просто устал с дороги.

— Да, сударыня, — Ильяс кивнул в знак согласия и надолго замолчал. Лишь один раз показал рукой на развилку, уходящую от главной дороги влево, и пояснил, что там находится усадьба Городецких. Зачем он это сказал, Васильевы так и не поняли. Со старым князем, о котором в Устюге, без сомнения, слышали, у них никаких дел не намечалось.

«Гнездо», точнее — новый двухэтажный особняк, выстроенный по современным модным архитектурным лекалам, Анне Сергеевне понравился. Он весь светился как новогодняя игрушка; силовые щиты, протянувшиеся над заборами бледно-фиолетовыми всполохами, добавляли праздничности этой иллюминации.

Машина залетела в загодя раскрытые ворота, коротко просигналив страже, и объехав фонтан с закрытой на зиму чашей, остановилась возле парадного крыльца, подсвеченного со всех сторон уличными фонарями. Николай Егорович разглядел в небольшой группе, собравшейся возле входа людей, Никиту Назарова и его жен. Вернее, он догадался, что эти две красивые молодые женщины и есть супруги высокого, крепко сбитого парня. Они приветливо улыбались гостям, и Васильев вдруг испытал легкую зависть к этому мальчишке. Как ему удалось подняться из провинциальной безвестности к вершинам дворянской элиты? Только ли удачная женитьба на племяннице императора? Или хваленая магическая одаренность позволила правильно разыграть козыри?

Николай Егорович многого не знал в хитросплетениях политики, но он очень хорошо знал жизнь. Назаров не играл на публику, не пытался использовать свой главный аргумент для продвижения во власть или занять теплое местечко подле императора с гарантированной защитой своей семьи. Он живет на земле предков и продолжает свой род, даже успешно защищает его честь. Как он расправился с похитителями ребенка одного из вассалов, едва не развалив половину Бухары, шумели все газеты. И ведь это был не его родной ребенок, что только добавляло уважения. В чем нельзя упрекнуть Назарова — в честности. Юлька не разобралась в мотивах поведения парня и допустила скандал. Но и винить дочь тоже не хотелось. Шереметевы сами себя поставили в дурацкое положение, и это вылилось в нешуточный скандал.

Николай Егорович сам не заметил, как позволил своим мыслям искать оправдание действиям молодого волхва.

— С приездом! — Никита шагнул навстречу гостям и первым протянул руку Васильеву. Тот с заминкой, но все же ответил и представил свою супругу, которая удостоилась легкого прикосновения губ к пальцам, затянутым в перчатку. — Анна Сергеевна, вы замечательно выглядите. Вас даже дальняя дорога не утомила. Можно позавидовать.

— Не льстите, Никита, — улыбнулась женщина. — Я всю дорогу проспала, что придало мне сил. Не познакомите ли с вашими прелестными женами?