Вдруг с Сашкой что и получится. Им можно вертеть, как ей захочется.

— Чего молчишь? — прилипла Леся, разглядывая гибкую стройную фигуру старшей сестры, затянутую в нарядную ткань. — Ты, главное, Сашке не позволяй руки опускать ниже талии, только для виду… Сразу предупреди, что Огонь применишь.

— Ой, кто бы говорил! — рассмеялась Юля и покрутилась на месте, придерживая подол длинного ярко-лазоревого платья. — Ну как?

— Красотка! — показала большой палец Леся. — А зря не согласилась на предложение Никиты. Теперь с местными парнями в «Орешке» время убиваешь. Оно тебе надо?

— Не дави на больную мозоль, сопля! — расстроенно обронила Юля. — Много ты в жизни понимаешь, а? И вообще, «Орешек» — не самое плохое место, где можно отдохнуть.

— Так я не спорю, — языкастая сестра запрыгнула на кровать, поджала под себя ноги. — Только нам здесь теперь не дадут жить. Я слышала, как папка с дядьями разговаривали. Боятся мести Бельских. Уезжать надо в Вологду как можно скорее. Под защиту Назаровых.

— Чушь это полная, — неуверенно ответила девушка, присаживаясь на банкетку. Предстояло уложить завитые накануне волосы в прическу. — Мы получили вольную по справедливому решению.

— Ты вроде взрослая, а глупая, — сестренка стала накручивать свою косичку на палец. — Такую обиду княжеская семья не простит. Бельские хотели выдать тебя замуж за Шереметева, поручились своим словом. А на деле — пшик! Кто виноват? Вот то-то и оно! Говорю, не дадут нам житья.

— Поживем — увидим, — отмахнулась Юля. Леська — разумница, в смекалке ей не откажешь. Но не хотелось в преддверии веселого вечера портить себе настроение. Есть отец, дед, дядья. Пусть сами думают, как обезопасить подворье от возможного нападения. Бельские не идиоты, они сами влезать в сомнительную акцию не станут. Наемников привлекут, как пить дать. А это что значит? Этих наемников можно крошить в труху. Да и «Арка» — надежная защита.

Она вздохнула, ловко накрутила на волосы серебристо-алую ленту, покрытую невидимыми рунами защиты. Леська соскочила с кровати, подошла сзади и приобняла за шею, потерлась носом о щеку.

— Скучно здесь, — решила поныть сестра. — Зимой разве что на ледяные горки бегать, сопли морозить. Раз в Петербург перебраться обломилось, хоть в Вологду, а?

— Такая же дыра, только побольше, — хмыкнула Юля, легонько щелкая Лесю по носу. — Ладно, отваливай, не порти мне прическу.

Дверь в спальню распахнулась, влетела Аленка. Она была на четыре года младше Юли, и уже превращалась в симпатичную барышню, правда, совершенно не похожую на смугловатую сестру. Ее густые русые волосы были стянуты на затылке и метались тяжелым хвостом по спине.

— Чего сидишь? — выкрикнула она. — Там Сашка пришел, весь извелся. О-ооо! Ему конец!

— Поясни, — спокойно поинтересовалась Юля, накидывая на шею бусы из крупного янтаря.

— Ты его сейчас наповал сразишь, — закатила Аленка глаза, всегда завидовавшая красоте старшей сестры. — Когда пойдешь в гостиную, захвати нашатырь. Откачивать будешь.

Леська захихикала и быстренько улизнула из комнаты, чтобы не пропустить эпичную картину. Юля еще раз посмотрела в свое отражение, выискивая недостатки, и удовлетворенно кивнула. В самом деле пора идти. В «Орешек» — что-то среднее между кафе и молодежным клубом — любят приходить загодя, особенно при намечающемся фуршете. Хозяин его — Андрей Лукич Копылов, купец второй гильдии — десять лет назад выкупил полосу земли на берегу Сухоны и построил там большой торговый центр из нескольких павильонов. В одном из них открыл кафе-клуб и ресторан. Кто подсказал Копылову организовать в кафе развлекательную площадку для молодежи Устюга, оставалось тайной. Но все купеческое и дворянское общество, а также и миряне оценили подобный хитрый ход. Популярностью «Орешек» пользовался никак не меньше, чем весь торговый комплекс. Завистливые языки твердили, что такими темпами Лукич скоро в первую гильдию перепрыгнет.

Сашка в приличном темно-синем костюме сидел в гостиной и страдал в компании деда Максима, похрустывая суставами пальцев словно экзальтированная барышня из мелодрамы. Дед хмурил свои кустистые брови, такие же седые, как и шевелюра на голове, и пытался выяснить у молодого парня, где сейчас находятся его многочисленные родственники, которые давно разъехались из Устюга. Сашке было не до расспросов. Он жутко нервничал. А когда мимо прокралась Леська с хитрым взглядом на лице, и вовсе стал крутиться как на горячей сковороде.

Юля степенно спустилась с лестницы в гостиную, и бедный Сашка на самом деле потерял дар речи, как и предупреждала Аленка. Его щеки сначала заалели ярким пламенем и так же быстро побледнели.

— Что с вами, сударь? — поинтересовалась девушка, не подходя к беседующим мужчинам. — Выглядите очень плохо. Может, вам стоит пойти домой?

— Нет-нет, я в порядке, — парень вскочил в большом волнении. — Вы… Вы просто великолепны, Юлия Николаевна! Я в полном порядке и готов сопровождать вас.

— Как был сосунком, так им и остался, — проворчал дед негромко и встал, опираясь на клюку. — Я в твоем возрасте девкам прохода не давал, прятались от меня как мыши от кота!

Он остановился возле Юли и хитро, по-молодецки, подмигнул ей, сделав легкий кивок в сторону смущенного Жаркова. Потом, что-то бурча и постукивая клюкой, вышел из комнаты, зацепив за косу Леську, подсматривавшую за сценой из-за двери. Та пискнула, но покорно последовала за дедом.

— Так мы идем? — поинтересовалась Юля.