– Если ты сколотил себе такое состояние, остановись, отдохни. Пользуйся благами жизни.

Он посмотрел на меня очень внимательно:

– А что прикажете делать, А.В.? Перетрахать всех телок? Скучно.
– (Это он мне говорил, отцу его жены. Увы, ни для кого уже не было тайной, что у Сережи букет топ-моделей, а у Ее Высочества - Идеальный Вариант...) - Мне интересно то, чем я сейчас занимаюсь. Представить себе не можете, как интересно. По сравнению с этим рулетка - игра в подкидного дурака. Знаю, что я рискую. Я сижу на переговорах и чувствую: меня фотографируют скрытой камерой. Проверяют.

Вот эти слова меня насторожили. Да, я отстал от нынешних темпов, науку бизнеса мне не постичь, но все-таки кое в чем я еще разбираюсь и понимаю, когда и для чего снимают скрытой камерой.

И я чуть было не сказал: "Сережа, я не смогу тебе помочь. Не смогу тебя выручить. Ведь я ушел из Системы".

Не сказал. Не имел права этого говорить. Никто из моих близких не догадывался, что я был в Системе. И предложение о помощи в сослагательном наклонении звучало бы как попытка продать прошлогодний снег. В ответ молодой преуспевающий бизнесмен только бы рассмеялся...

Они нажали на гашетку автомата и решили, что поставили точку. Та-та-та-та. Очередь прошила стеклянную дверь. Та-та-та-та. А получалось многоточие. Неужели они думают, что я это забуду? Что они уйдут безнаказанно? Что заткнули мне рот пенсией?

Леди и джентльмены, месьедам, господа-товарищи или как вас там? продолжение обязательно и неотвратимо последует.

* * *

Вечером я пошел в центр города кратчайшей дорогой, чтобы успеть купить новую телефонную карту до закрытия табачного киоска. Налетел ливень, и я спрятался в телефонной кабине. Как-то сразу стемнело. Капли барабанили по стеклу, а при сильном порыве ветра - били шрапнельным зарядом. Глупо торчать в кабине и не звонить, но старой карточки хватит минуты на три. Разговаривать три минуты - еще глупее.

Дождь не собирался утихомириваться. Набрал номер Лос-Анджелеса. Слава Богу, секретарша в момент соединила меня с Дженни.

– Ку-ку! Ты заказала билеты на самолет? Говори быстрее, у меня кончается карта.

– Дай мне номер твоей кабины. Я перезвоню. Не спорь. Разговор будет долгим.

Я всегда за долгий разговор. Тем более что при такой погоде ни одна собака не станет топтаться возле будки, намекая, дескать, месье, просьба закругляться. Никакой хозяин в такую погоду собаку на улицу не выгонит. Однако мне не понравилась интонация.

Аппарат утробно загудел. Я снял трубку.

– При-и-вет! Как дела?

...Вроде бы тон нормальный.

– Порядок. Плаваю. Гуляю. Молодежь отбивает у меня хлеб, в том смысле, что все заботы о детях взяла на себя. В общем, веду паразитический образ жизни, который, естественно, должен вызывать активную неприязнь у рабочего класса в Лос-Анджелесе.

– Что это за шум?

– Какой шум?

– Я слышу какой-то шум.

– Это дождь. Хлещет по стеклу.

– Здорово. А у нас жара как в печке.

– Поэтому я и спрашиваю о билетах.

– Я написала тебе письмо.

– Письмо куда?

– В Круазик "до востребования". Через неделю пойди на почту.

– Первое письмо от тебя. Прочту с превеликим удовольствием.

– Насчет удовольствия - не знаю.

– Дженни, что-нибудь изменилось?

– Ничего не изменилось, Тони. Я по-прежнему тебя жду. Просто я не смогу приехать в Париж. Не получается.

– Самурай-кровопийца не отпускает? Эксплуатирует детский труд?

– И то и другое, Тони, кто-то из нас двоих должен зарабатывать деньги. Ну вот, обиделся. Теперь понимаешь, почему я предпочла подробно объяснить все в письме? В Америке туго с отпусками. Япошка со скрипом разрешит мне одну поездку. Либо Париж, либо Израиль... Тони, если бы ты был миллионером и взял нас с Элей на содержание...

– Значит, все дело в деньгах?

– Тони, ты как ребенок. Всегда, всюду все дело в деньгах. И моя работа на фирме заключается в том, чтобы следить за балансом...

Дождь прекратился так же внезапно, как налетел. С цивилизованной набережной Круазика смыло публику. Официанты скучали в дверях ресторанчиков. Зато на рыбном причале орали и суетились чайки. Рыбный причал служил для них домом. Рыбацкие суда приходили утром, а чайки тут дежурили круглосуточно. То, что называется: "не отходя от кассы". Они плотными рядами сидели вдоль бортиков, сталкивали друг друга, взлетали, пикировали в воду, находили себе свободное место на бортике и опять собачились и базарили. Что они делили? Ведь рыбы не было... Я прислушался к их крику, и мне показалось, что на разные голоса они вопили одно слово: