— Не возражаю.

— Сейчас какой план, был, встретить меня и куда вести?

— На базу.

— Что за база?

— Тренировочное поле несколько зданий. Комнаты для проживания на базе.

— Мне говорили я могу пожить на базе?

— Можно. — кивнул тот. — И даже питаться можно там же.

— Окей. Гуд, едем на базу. Команда сейчас где?

— Да кто где, тренировка пока не запланирована, игра в субботу ближайшая.

— Почему тренировка не запланирована?

— Это не ко мне вопрос, у нас есть и.о. с него и спрос.

— И все же может подскажите, пока я еще и.о. найду.

— Да его еще надо найти, — усмехнулся мой временный водитель.

— Что его нет?

— Угу.

— Пьет?

— Угадали. Третью неделю пьет. Последние матчи я сижу на скамейке и младший тренер. Игроки сами по себе, особо никого не слушают, младшего посылают на три буквы, да и меня особо не жалуют.

— Ясно. Что прям все игроки, или есть особые зачинщики этого самоуправства?

Далее Марк очень удачно вытягивал из Вострикова информацию о коллективе по-фамильно, записывая краткие характеристики и потенциальную пользу-вред. Остановились специально по пути, купили блокнотик. Заодно и карту купили, чтобы понимать где он вообще находится. Оказалось, на берегу Каспия. Марку сложно было записывать русскими буквами, он то и дело сбивался на родные. Речь это одно, а русская письменность это еще сложнее. Наконец прибыли на базу.

— А где основное поле?

— Вот оно, основное тренировочное поле. А если стадион, то он там, в городе.

Разместившись в номере, Марк принялся перекидывать в блокнот все что мог вспомнить про тренировки, все разнообразные упражнения, так же все финты, все что удавалось вспомнить. Затем принялся систематизировать наброски: например, выделяя на что именно направлены упражнения. Составил таблицу характеристик игроков и определил их важность для каждой позиции в поле. В общем, продуктивно работал сообразно своей новой должности.

Утром же, устроил команде сбор, вернее попытался. Прибыла половина команды, вторую вызвонить или еще как-либо оповестить не удалось. Наверняка кто-то просто уже откровенно забил на футбол. И даже информация о появление нового тренера почти никого не впечатлила. Марк запросил у Вострикова помощь в разъяснении вопросов трудового законодательства и вариантов дисциплинарного воздействия на советских игроков, поскольку подозревал что могут быть различия с его пониманием ситуации.

— С этого дня мы начинаем серьезно работать. — вещал Марк, собрав наконец какую-то часть команды. — Все, кто не готов могут уйти. Все, кто хочет остаться должны начать прилагать усилия. Любое опоздание, а также отсутствие будет фиксироваться. Согласно трудового законодательства будут приняты меры, вплоть до отчисления из команды.

Начал он естественно с закручивания гаек. Говорил много, но все по делу. До остальных попросил довести информацию, а также предупредил что незнание от ответственности не освободит. Тем не менее команда явно не воспринимала его слова всерьез, пришлось отстранить нескольких очевидных ему, лидеров неподчинения.

(Биртман)

— Ну что же я думаю родители могут идти, им давно пора на работу. А вот деток оставьте, мы сейчас их классным руководителям передадим и заодно и в подготовке классов к началу учебного года помогут и учебники получат.

— Спасибо, оставляем их вам. — поблагодарил папа.

— Да, большое Вам, спасибо, Эдже Эзизовна, — сердечно поблагодарила мама, вкладываясь в эти слова.

— Итак десятый «А» — показала директриса пальцем на сестру. — У тебя классная учительница Бурлаченко Анна Николаевна, ведет английский, третий этаж левое крыло, эх, заблудишься, — посмотрела директор по сторонам. — Олег Иванович, можно вас попросить девочку проводить? — обратилась она к историку-философу.

— Можно, конечно. — согласился тот.

— О! Вот он. — вдруг с лестницы появился какой-то кудрявый мальчуган местного разлива и тетка в спортивном костюме. Пацан показал на меня пальцем и мелкая, но при этом массивная тетка пошла в атаку.

— Э-э… — попятился я интуитивно, кто их знает, чего это они?

— Баскетболист? — тыкнула в меня пальцем женщина, теперь я разглядел свисток у нее, на шее, надо же женщина физрук, да еще такая низкорослая, тяжело-атлетка что ли бывшая, вот-те раз.

— Нет с чего вы взяли я вообще не люблю баскетбол, прям вообще не перевариваю.

— Волейбол?

— Нет что вы, я вообще философ, а не спортсмен. — под ухмылки терминатора Федора, я отшил физрука и попытку запрячь меня во всем известные «сани». Та чуть отступила, по лицу была заметна внутренняя работа каких-то извилин.

— Ну, а с тобой я бы хотела все же побеседовать, — вернулась ко мне директриса, передав мою сестру сопровождающему.

— Да что ж такое. — вздохнул я. — Подождите! — крикнул я показушно отступившей физручке, — А бег подойдет?! Впрочем, уже согласен и на волейбол.