— Ой, извини. — налетела на меня из-за угла девчонка и уронила какие-то книжки-тетрадки.

— Это ты извини. Сейчас помогу.

— Да я сама… — тут она нагнулась собрать книжки…

— Уф… — аж качнуло меня.

Чертов девственник! Зиня! Это точно не мои реакции, а его. Опять в ушах аж загудело и слюна вязкая. Блин, как жить? На каждую если так реагировать?! Нужно срочно найти какую-то себе скорую помощь. Хотя… какая же она каждая? Неужели в нашей школе так можно ходить? Эта юбка же меньше нормы, всяко. И куда смотрит завуч? О-оо! А ноги… Ах, стал виден мне и краешек нижнего белья.

— Ой, а ты ведь Зиня, да? — повернулась она не спеша разогнуться и скрыть открывшуюся мне картину.

— Да-а… — осторожно согласился я.

— Ты вчера же игру спас! — прикоснулась она ко мне, наконец встав и разогнувшись.

Спокойно Зиний, спокойно, — мысленно говорил я своему телу. — Девчонка была сильно похожа на мою новую сестру, и этим ситуация сильно усугублялась.

— Это было что-то с чем-то! Я такого никогда не видела. А уж я видела поверь мне немало.

— М? — не понял я.

— Как ты мяч вел, так никто не ведет. А уж этот удар, я вообще не поняла, вернее навес да? Как он получился? Это же вообще нарушение законов физики какое-то?

— И много ты знаешь законов физики?

— Не-а, а ты? — наступала она на меня.

— Я признаться тоже. — пятился я. — Плохо у меня с физикой, видно поэтому и нарушаю.

— Что нарушаешь?

— Ну, законы эти.

— Хи-хи, а ты забавный. Светка сестра твоя, да?

— Ага.

— Слушай, а с тобой же команда теперь точно в финал выйдет, да? — практически прижималась она ко мне, игнорируя дистанции и личные границы.

— Какая команда?

— Лисы, молодежка Лисецкого Динамо.

— А ты что фанатка? — отступал я.

— Кто?

— Ну болеешь? Болельщица. — уперся я в стену.

— Еще какая. Я талисман команды.

— Талисман?! — удивился я. Стараясь уже из последних сил и проигрывая борьбу за свое тело.

— Я в спорткомитете комсомола, отвечаю за организацию поддержки участников соревнований… Ого! — уставилась она на выпирающую из моих штанов часть тела.

Все, битва за тело была проиграна. Мне оно более не подчинялось.

Тренер Маркс Робертович, и завуч Марина Викторовна выходили из школьного кабинета и явно собирались разбежаться в разных направлениях.

— Товарищ тренер! — догонял я тренера. — Марк! Как там вас… Хоббитович — пробормотал я последнее.

— А? Что ты сказал?! — кажется он услышал.

— А?!

— Как ты меня назвал?

— Марк…

— А, so-name? То есть как это по-русски… Отчество?

— А вы точно русский? — парировал я.

— Я Латвии э… товарищ, «совьетский». — явно сбил я его гнев или какие он там чувства испытал при сравнении с Хоббитом, хотя это наверное еще не придумали? Значит просто слово незнакомое услышал.

— Робертович, Ро-бер-то-вич — повторил я по слогам. — Товарищ тренер, короче. — сделал я мах рукой как бы убирая в сторону не существенные детали и переводя неудачное начало диалога в конструктивное русло. — Ладно, я согласен попробовать помочь коллективу. Но у меня есть несколько важных организационных вопросов которые надо обсудить. Приватно, — показал я глазами в завуча.

— Что же случилось, Биртман? — с явным интересом и неким злорадством влезла Марина Викторовна, передумав уходить.

— Я все обдумал и проникся всем вот тем, — покрутил я пальцем словно разматывая что-то и безуспешно пытаясь вспомнить продолжение. — Вот, то что вы говорили. Ну и решил не подводить товарищей и город, и школу. — кивнул на последнем я завучу.

— Файн! — искренне обрадовался «прибалт».

— М-да? — скептично рассматривала меня завуч, размышляя, а что на самом деле вдруг изменило мое решение. — Маркс Робертович, я бы попросила вас не употреблять американизмы и англицизмы, их стало слишком много в нашей школе. Это дурной пример детям, они молоды и впитывают все как губки, особенно с тех, кого выбирают объектом для подражания. У нас конечно школа изучает иностранный язык углубленно, но нельзя забывать, что это язык вероятного противника. И преклонение перед западом, идолопоклонство, оно не допустимо.

Тем, временем «Изменившая решение», виляя бедрами как раз зашла с лестницы на этаж. Моя голова отвернулась от завуча и следовала за Илкой. К счастью та, остановилась чуть дальше, у окна, иначе шея моя просто бы перекрутилась. А голова оторвалась. Впрочем, голову я и впрямь потерял. Нет ну кто знал?! Она по чесноку спросила, что надо сделать что бы меня уговорить играть за Лис! Я уходил от ответа, отшучивался, а она упорно требовала ответа словно у ней есть что-то, что может меня вот так вот взять и уговорить.