— Уроки сделал? — спросил папа.

— Конечно, — не моргнув глазом соврал я.

— Подольше может тогда поработаем, внеплановый сеанс поставим?

— Да не вопрос, лишь бы мама не устроила разнос.

— Это я улажу. Кстати, что там насчет собрания?

— Ах, да… собрание, точно. Чуть не забыл, а ты откуда знаешь?

— Хе, все тебе скажи. Давай работай. Если что, я на кассе буду сам сегодня на внеплановом, сейчас с механиком договорюсь еще и вниз.

— Понял.

Вечером в кино народу было много. Несмотря на то, что внеплановый сеанс поставили внезапно, желающих нашлось много и выручку касса явно собрала. Фильм закончился надо закрывать и помещение, и залы проверить и фойе. Я проверяю отец закрывает. Да прямо как в басне: отец слышишь рубит… Тут зазвонил телефон на самом верху, в батином кабинете. Поскольку здание уже было пустым и час был поздний было слышно и внизу.

— Кто это может звонит в такое время? — озадачился отец, как бы размышляя подрываться наверх или уйти.

— Может мать уже потеряла нас? — предположил я очевидное.

— Хм… Может и она, а может и нет. Ладно я сбегаю сниму трубку.

— Не успеешь. — уже вслед сказал я, но папу не остановил. — Давай скорее я спать уже хочу! — крикнул я.

Вздохнул, и тут мне показалось я услышал какой-то звук. В коридоре со старыми фотографиями истории кинотеатра и города. Словно хрустнуло что-то. Постоял послушал. Ничего вроде не слышно, но тут я понял, что напоминал звук, когда долго сидел и встал, щелчок такой же бывает.

— Эй? Кто тут спрятался? А-ну выходи?! — грозно спросил я.

Грозный тон в данном случае придавал уверенности мне самому. А то воображение уже рисовало притаившихся налетчиков на наш славный бизнес. Отвлекающий телефонный звонок в кабинет. Ведь вполне могут и срисовать тему и спланировать налет. Испуганно оглядываюсь на входную дверь, нет ли там налетчиков. Под руку попалась палка которой закрывали и открывали форточки под высоченным потолком, а также шторки поправляли. Вот этой палкой я и стал тыкать в шторы, осторожно продвигаясь по коридору.

— Ай! — мой очередной тычок пришелся в человеческой тело, что выскочило из-за шторы.

— Стоять! — попытался я ткнуть и добить его, но юркое и мелкое тело увернулось.

— А-а… — успел я поставить подножку и свалить на пол чуть было не проскочившего мимо мальца.

— Ты?! — узнал я давешнего безбилетника.

— Пусти… — пытался сбросить меня с себя мальчишка.

— Ага, сейчас. — впечатал я со страху от души кулак в район печени и заламывая руки. — Все допрыгался. Сейчас мусоров вызовем.

— Не надо, дяденька не надо! — мгновенно сменил тон и тактику мелкий испугавшись или ментов, или прочувствовал силу удара.

— Ага, уже дяденька? Вон как запел. Я предупреждал не лезь по-хорошему. Мало тебе кино решил еще украсть чего, так?

— Нет-нет-нет, я ничего, — скулил пацан.

— Не ври. Где подельник твой? Приятель-то поди тоже тут? Или на шухере?

— Да я не воровать, я переночевать хотел.

— Ага, конечно, а то и дома нету, и родители не потеряют. Или будешь свистеть что бухают предки и бьют?

— Нету родителей.

— Значит бабка есть, дед, тетка или еще какой опекун, детдом на худой конец.

— Не надо в детдом. Пожалуйста.

Так натурально заскулил на слове детдом парнишка что я аж прям растерялся, толи актер пропадает невероятный, то ли и впрямь детдомовский паренек.

— Чего правда, что ли детдомовский?

— В трех уже был, но убегал. Я так-то не детдомовский я тут живу, в Лисецке, в первом микрорайоне.

— Значит кто-то есть из родни?

— Нет.

— Тфу ты елы-палы ты прямо как девочка Гадя. Мама-папа есть, сирота.

— Что?

— В общем сдам тебя в милицию, мутный ты тип.

— Не надо. — напустил слез мальчишка, я уж и держать его перестал, — Я, тут жил на улице Строителей. Бати никогда не знал, мамка говорят давно померла, бабку только и знал. Жил как все, а потом бабка померла и все, иди говорят в интернат. А зачем? Я что сам жить не могу? Я и жил нормально. А они силом. — размазывал сопли и слезы недавний боец.

— Ну так понятно. А ты как хотел? Думал оставят тебя жить в квартире одного?

— Так и жил я в ней потом, тишком. Через балкон залезу и живу. А чего моя квартира, ну бабкина, чего бы мне в ней не жить? Там все вещи наши, мы там всегда жили.

— М-да история. И сколько раз ты возвращался?

— Три, вернее этот третий, только сейчас все. В квартире уже другие люди живут.

— Логично, социализм же у нас. Квартиру тебе дадут другую при достижении восемнадцати.

— Зачем мне другая у меня своя есть.

— Логично. И где ночуешь?

— Иногда на улице, иногда у друга, но его мать кажется тоже уже догадалась, больше нельзя, сдаст поди.