Двое раненых дорогой умерло, так что хоронили пятерых. Двум соорудили носилки. И пошли…

Через кустарник, чьи ветки переплелись в непроходимую стену.

Через болото, проваливаясь местами по пояс.

Через открытое поле – ползком. Из бинокля их не разглядеть, а вот с низколетящего аэроплана – запросто.

Через лес, настороженно прислушиваясь: а не хрустнет ли неподалеку ветка?

Снова через поле.

Кончились продукты. Идти было легче, но голодно. Собирали ягоды и яблоки-дички. Жарили грибы. Живность не попадалась.

В одном месте услыхали отдаленный лай собак. Наверное, немцы бросили на поиск отряды с ищейками. Но, Бог миловал, собаки след не взяли, и погоня ушла в другую сторону.

На третьи сутки после боя на хуторе выбрались, наконец, к спрятанным велосипедам.

Только здесь Федор рискнул разделить остатки взвода. Восемь человек оставил с ранеными – выходить к своим пешком с носилками на руках. Остальные вскарабкались в седла и надавили на педали. Хоть и оголодавшие, осунувшиеся, но мысль о скором возвращении к своим придавала силы!

Маркиз Пьер де Пре получил известие о бойне в немецком тылу между Вильно и Ригой раньше, чем бы новость докатилась до ушей репортеров. К этому моменту он занял должность начальника Бригады общей разведки, поэтому был одним из самых информированных полицейских Третьей республики. С неприличной для должности и титула скоростью де Пре схватил донесение и ринулся к Селестину Хеньону.

Директор Генерального управления общественной безопасности за время, прошедшее с короткой и бесславной войны с Германией, заметно сдал. Поговаривали, что ему грозит отставка.

Де Пре решил использовать момент.

– Месье директор, – он довел начальнику новость. И продолжил: – Складывается ситуация, которую можно обратить нам на пользу. Предлагаю сообщить месье Клемансо: Германия получила чувствительный удар и, возможно, он означает начало конца. Если русские в течение ближайшего времени истребят подобным образом еще два или три магических взвода, войска Георгия перейдут в наступление. Они накопили силы, их удар будет страшен. А в Германии бузят левые марксисты – они ослабят рейх изнутри. В правительство должен поступить наш доклад, обязательно – раньше военных. Все лучшие силы Вильгельма на Востоке. Как только их погонят на запад, время разорвать перемирие! И первыми, месье директор, об этом доложит полиция, то есть – мы, а не военная разведка, столь опозоренная недостоверными сведениями, полученными накануне немецкого вторжения.

Директор пробежался взглядом по докладу. Затем поднял на подчиненного, красные, слезящиеся и подпираемые снизу мешками глаза.

– Знаете простую истину, де Пре? У победы много отцов, поражение – всегда сирота. Очевидно, что русские сильнее нас. И куда сильнее Австро-Венгрии. Они справились с магическим превосходством Вильгельма. Нас же боши согнули в бараний рог обычными войсками – инфантерией, кавалерией, артиллерией, аэропланами. Что, если кайзер бросит Георгию некий лакомый кусок ради сепаратного мира? Русский император не питает к Франции теплых чувств – мы его предали, заключив с Вильгельмом перемирие. Может согласиться, и тогда Вильгельм примется за нас. Сколько километров от Парижа до границы с Бельгийским протекторатом Рейха? Десятки километров. Один суточный переход.

– Вы предлагаете…

– Ничего не предлагаю. Я приказываю не делать ничего, – он вернул бумаги с донесениями маркизу. – Если русские возьмут Берлин, тогда время разорвать перемирие. Сможете присмотреть себе поместье в Баварии, они сильно упадут в цене, – посиневшие губы Хеньона тронула улыбка. – Но тогда очевидность вновь начать войну будет понятна и без нас. Занимайтесь лучше насущными проблемами. Доложите подробнее, кто в рейхе наиболее полезен нам из левых, с кем вы установили контакт?

– Среди марксистов наибольший оперативный интерес представляют трое, – отвечал разведчик, удрученный отказом использовать горячую информацию. – Это Карл Либкнехт, Роза Люксембург и Вильгельм Пик. Ведут пропаганду против войны с Россией. Кричат на каждом углу: «Гражданская война, а не гражданский мир! Германскому рабочему классу нужна интернациональная классовая борьба за мир, за социалистическую революцию». Левые агитируют за поражение империалистической армии Вильгельма, чтобы на фоне хаоса вследствие капитуляции захватить власть самим.

– Редкостные негодяи… Но полезные. И Вильгельм их терпит?

– Для него они что-то вроде блох. Ну, шумят в своем рейхстаге, используя его трибуну. Там поддержки у марксистов нет. К сожалению, на прямой контакт с нами эти трое не идут. Ведь они должны быть чистыми, чтобы их не обвинили в связях с нами. Обрабатываем только окружение.

– Вот и обрабатывайте, маркиз, а в военные дела не суйтесь. Там армейцы дали маху, а вы не были на фронте.

Лицо де Пре не выразило чувств, он все ж был профессионалом. Лишь потеребил значок электрического мага на лацкане мундира. Директор позабыл, как отклонил его прошение об отправке на передовую. Когда боши рвались к Парижу, так хотелось шарахнуть по их пехоте цепной молнией…