Я сделал шаг вперёд, сквозь сияние двери в иной мир.

Каждый человек в глубине души всегда любит какое-то из времён года больше остальных. Даже если вслух он нравоучительным тоном заявляет, что волею Сирилл людям даны и время цветений, и время снегов, и время садов, и время увядания. А раз богиня поступила именно так — следовательно, в каждом времени есть свой смысл и своё величие.

Наверное, это и в самом деле так. Иначе не получилось бы, что одним больше по душе сочная зелень и обжигающее солнце времени садов, другим нравятся укутывающие землю искрящиеся снежные покрывала, третьим — красно-золотая листва увядающего леса. Да и шумные дожди, приходящие на смену снегопадам, тоже имеют поклонников.

Руфус стоял у окна и наблюдал, как тугие струи дождя секут белые стены домов, от влаги сейчас заметно посеревшие, разбрызгиваются по желтоватой уличной брусчатке, пригибают к земле ветки кустов с пока не слишком распустившимися листьями. Он как раз любил эту пору… хотя нет, сказать так означало бы погрешить против истины. Одна лишь мысль о том, чтобы покинуть уютный домик, такой же белый с красной черепичной крышей, как и почти все остальные в Сольфелле, вызывала неприятную дрожь. В этом-то и было всё дело — как раз в такую погоду Руфусу куда реже приходилось расставаться с уютным креслом и пышущим жаром камином. Это только в детских сказках Зло, во всех его мерзких проявлениях, демонстративно действует глухими ночами, под проливным дождём или в противном, липком тумане. Ну, насчет ночи — относительно близко к истине, хотя большая часть отродий Зла замечательно чувствует себя и днём. А вот насчёт погоды… Тот же Рыцарь Смерти, нечувствительный к боли, равнодушный к огню и легко игнорирующий большую часть боевых заклинаний, применяемых экзорцистами, весьма негативно относится к холодной влаге, способной проникнуть в малейшую щель его архаичных доспехов. Демоны огня вообще ненавидят воду. Призраки, особенно овеществлённые, недолюбливают дожди по не вполне понятной причине — намокнуть им не грозит. Ни один оборотень не придёт в восторг от луж под лапами. А потому, пока на дворе ливень, эти твари постараются отсидеться где-нибудь под крышей. Избавив тем самым старого экзорциста от необходимости месить грязь и мёрзнуть.

Улица была пустынна. Дождь зарядил надолго, по уверениям Карлуса, мага-погодника, не менее чем на два дня. В иное время пришлось бы старику вспомнить былое мастерство, да отправить тучи куда-нибудь подальше от села, но сейчас в этом не было особого смысла. Пусть льёт — снега в этом году было не так уж много, окрестные поля нуждались в дополнительном поливе. А тратить энергию, чтобы оградить от воды лишь территорию самого Сольфелла — роскошь непозволительная, сколько там сил осталось у Карлуса… Нового мага из столицы не пришлют, имей они возможность — давно подобрали бы старику замену. Да где их взять, молодых и сильных? Измельчали родовые линии волшебников, скоро уже и приличного экзорциста днём с огнём не найти будет.

Ладно Видящие — их во все времена было мало, да и не сидится им, как правило, на одном месте. И не всегда по доброй воле. Стоит провидцу или, того хуже, прорицателю ощутить свои силы — как тут же находится масса недоброжелателей, способных выстроить вокруг проклюнувшегося таланта стену отчуждения. Никто не хочет знать будущее. Шарлатанов терпят, им платят, иногда они становятся модными, популярными — в определённых кругах. А истинных Видящих попросту боятся. Слово Видящего — клеймо, от которого простому обывателю не избавиться. Вот и уходят они, кто просто подальше от обжитых мест, а кто и в иные Слои [23] . Стоит ли удивляться, что с каждым веком их появляется всё меньше.

Но чаша сия не миновала и тех, кого принято называть «обычными людьми с хорошим уровнем магического дара». Эдакий эвфемизм… поскольку назвать мага «нелюдью» для здоровья часто небезопасно. Да и не вполне верно. Существует теория, что за наличие способностей отвечает некая древняя кровь, пришедшая в Суонн тысячи лет назад, одновременно с Сирилл. Сколько её осталось, той древней крови? Уже пять или шесть веков, как не появлялся в Суонне человек с чистой родословной, те, что есть — не полукровки даже, так — несколько капель на кварту. И с каждым поколением процент «древности» всё ниже, в том числе и у тех родов, что берегут кровную линию как зеницу ока. Первые по силе лишь немногим уступали самой Сирилл… кое-кто считает, что богиня была такой же по крови, как и её спутники, просто, в отличие от последних, приняла беды Суонна близко к сердцу, за что потом была сочтена богиней и покровительницей мира. А её сородичи явились сюда просто жить. В общем, мало магов, мало.

Руфус вздохнул, бросив короткий взгляд на высокий, в потолок, шкаф, плотно уставленный фолиантами. В основном, недавних лет выпуска — оригиналов книг, написанных в первые века после прихода Сирилл, не сохранилось. Официально. Если неофициально — вроде бы несколько десятков томов сберегались в тайниках библиотеки Ордена. Но переписывались, а позднее и перепечатывались эти раритеты регулярно. С определёнными купюрами, не без этого. История — не самая приятная вещь, если разглядывать её глазами потомков. То, что для предков было нормой, сегодня кого-то вполне может шокировать.

Вон стоит «История Кертанской резни». Если сравнить этот аккуратный томик, вышедший из типографии четыре года назад, с более ранним изданием, увидевшем свет в конце прошлого столетия, многое становится понятным. Смягчены акценты, кое-что опущено, слегка подправлено количество жертв. И так далее, по мелочам. Но события тысячелетней давности, когда в одну ночь в одной только Кертане погибло почти девяносто процентов людей с относительно чистой «древней кровью», теперь выглядят как банальная междоусобица, ничем, кроме недоброй памяти, влияния на развитие Суонна не оказавшая. Интересно бы почитать первое издание этого труда. Да кто ж разрешит… Инквизиция Ордена иные тайны прячет не только от обывателей, но и от своих, кто не достиг должного уровня. Ему, вполне заурядному экзорцисту Руфусу Гордону, уже который десяток лет прозябающему в никому не интересном селе, этого уровня уже и не достичь.

Полсотни лет — не возраст для того, кто несет в себе изрядную порцию древней крови. И сотня. И три. А вот Руфус, не принадлежавший ни к одной из Первых семей, уже явственно ощущал на плечах груз прошедшего времени. Какие-то капли субстанции, дающей власть над магическими силами, в нём, безусловно, были — иначе не стал бы экзорцистом, не вышел бы живым из десятков схваток с порождениями Зла. Но долголетие, наряду со многими другими формулами высшей магии — даже теми, что не относились к числу особо оберегаемых Орденом тайн — было ему недоступно. Почти. Так, больше по мелочи — не бояться простуд, относительно быстро заращивать раны, коих в его работе не избежать при всём желании, ну, может, выглядеть в полвека на десяток лет моложе. Сотня — его предел, да и то — если повезёт. Уже сейчас нет былой скорости движений, не та и реакция, да и заклинания даются капельку труднее, чем в юности. При своём не таком уж высоком росте, он несколько располнел, и теперь выглядел уже не крепким, а грузным. Хоть не толстым пока, но… но дальше будет только хуже.