Короче, это типа концентрат зла и тёмной энергии, как полтергейст или проклятое место. Интересно, конечно, девки пляшут. Какого дерьма здесь не встретишь, и не хотелось бы мне, чтобы подобное попалось на моём пути ещё раз.

Но на свету, когда вокруг белоснежные снега и горы, подобное уже не выглядело таким страшным. Вообще, ничего не выглядит страшным днём, но ночью меня постоянно мучали кошмары, из-за которых нередко я вскакивал с криком. Да, Зуар подобным не страдал, но его этот Хоудай и не трогал, в отличие от меня.

Не удивительно, что я был постоянно уставшим и не отдохнувшим. Иной раз мне казалось, что я до сих пор в той пещере и за мной гонится та тварь.

Но, как и любое другое приключение, это подходило к закономерному концу. По крайней мере, эта часть.

— Вон. Вон там, за сопкой, — указал он пальцем.

— Ага…

Да, отсюда действительно была видна протоптанная по снегу дорога и камни-указатели, которые помогали не сбиться с пути, если вдруг дорогу заметёт. Но одно то, что здесь была дорога, говорило о том, что снег выпадает реже. А значит, здесь потеплее должно быть, чем в других местах.

Но сюда мы пёрлись неделю! Мы пёрли неделю или полторы! Пёрли по горам и снегам, преодолевали перевалы и огромные ущелья, чтобы в конце концов прийти сюда, к деревне, что была чем-то типа небольшого оазиса в горах.

Блин, я уже ненавижу снег и горы всей душой. Именно здесь концентрация жопы увеличивается в разы. Да, парень знал дорогу, но от этого было тащить его не легче. Именно тащить, так как с раненой ногой, потеряв много крови, он был совсем никаким, а ещё и заражение почти подхватил — спасла моя Ци, которая убивала всякую заразу.

С трудом я двигался по сопке, помогая идти Зуару, пока наконец мы не взобрались на вершину холма, откуда можно было бросить взгляд на открывшийся нам вид.

Я думаю, все видели хоть раз типа затерянные миры, деревни, города и так далее, которые располагались в окружении заснеженных гор в низинах. Типа вокруг снега, а именно в этом месте, в этой низине снега нет, там зелень, там живут люди, там хорошо — зелёный оазис зимой.

Вот примерно это я сейчас и видел перед собой.

Огромный кусок лета посреди заснеженных гор.

Небольшая речушка, которая брала начало от водопада из скалы и заканчивалась озером, делила этот зелёный остров пополам. С одной стороны я видел пашни, с другой расположились деревня и небольшой лес. Прямо маленький затерянный рай, серьёзно.

— Значит, здесь ты живёшь?

— Не видно?

— По твоей роже? Нет, не видно.

Я привык уже к его грубости. Ну вот такой он человек, да и не жениться же мне на нём. Сейчас дотащу, получу какую-нибудь благодарность и потопаю дальше.

— Красиво у вас тут.

— Одно из немногих безопасных мест, — отозвался вечно угрюмый Зуар.

— А много ещё таких мест?

— Ещё два. Здесь обычно встают на привал караваны, чтобы пополнить запасы и отправиться дальше.

— Как в храме, то есть.

— Да, как в храме, — кивнул он.

Мы осторожно спускались по серпантину, который вёл вниз и уходил потом в центр деревни. Очень медленно снег отступал, и то тут, то там начинали проглядывать сначала камни, а потом и куски земли, словно островки.

Вскоре островками стал уже снег, который всё реже и реже попадался нам.

Земля… какая услада для ног…

А то меня уже изрядно достало, что они постоянно проваливаются, пусть даже чуть-чуть. Пусть и немного, но дорога по снегу отнимала больше сил. И чем дальше ты шёл, тем сильнее это чувствовалось. Другое дело твёрдая поверхность.

А ещё зелень, вот уж точно радость для глаз, когда в горах даже зацепиться взглядом не за что. Зу-Зу только учуял первую траву, как тут же бросился к ней и начал тупо есть, словно корова. Бедолага изголодался по зелени, и я не мог сказать, что не понимаю его. Я бы тоже сейчас укропчика или петрушки навернул после мясной диеты.

Мы пришли в деревню слишком рано, можно сказать, с первыми лучами солнца, которое едва-едва только начинало подниматься над горами. И когда мы подошли к первым домам, деревня только-только просыпалась.

Ещё не войдя в неё, я видел, как мельтешат женщины и мужчины у домов, готовя завтрак, начинают стираться и кормить живность, рубить дрова и вешать одежду, но ещё лениво, не спеша, медленно.

Зато стоило нам войти в деревню…

Это надо было видеть лица людей, которые нас заметили. Что мужчины, что женщины замирали с открытыми ртами, глядя на нас, будто не могли поверить своим глазам. Видимо, широкоглазых они видели в первый раз, а Зуара, беднягу, уже успели похоронить.