После такого боя было удивительно слышать абсолютную тишину. Я встал, задрав голову и пытаясь отдышаться.

Это… это было что-то с чем-то… Меня первый раз съели, как это ни удивительно, и я в первый раз буквально побывал на том свете и вернулся обратно… Мне было настолько плевать и не по себе, что я не сразу услышал, как меня окликает Люнь.

— Юнксу? — она позвала меня раз в десятый, наверное, но только сейчас я смог отозваться.

— Да, Люнь…

— Ты… как?

— Плохо, Люнь, очень плохо…

Я посмотрел на свои руки. С них практически полностью слезла кожа, обнажив свежую, влажную, кровавую поверхность. Отдельные участки кровили, будто там срезали кожу вплоть до мяса. И всё это великолепие поднималось чуть-чуть выше середины предплечья, где всё было покрыто волдырями.

Уверен, что ноги, да и тело, выглядят не лучше.

Я поднял из воды сердце, которое было похоже на ломоть мяса.

— Ты добыл сердце дракона. По идее, из него можно что-нибудь сделать будет. Какую-нибудь пилюлю прорыва или что-то в этом духе.

— Возможно, оно тебе поможет перескочить сразу стадию.

— Возможно… Надо вырезать у него всё остальное.

Я пытался согнать с себя апатию и какое-то странное чувство пофигизма, что получалось с трудом. Странно, ведь я уже столько раз едва не погибал, а здесь чёт как-то…

С другой стороны…

Вернувшись к лодке, я забросил себе в рот несколько пилюль, понимая, что шрамы всё равно останутся, но чем быстрее всё заживёт, тем меньше они будут.

С другой стороны, я убил дракона, а тут ещё рядом и туша краба валяется, из которой тоже можно что-нибудь вырезать. Почки, печень, желчный пузырь — да всё, что можно. Они все мощного животного и вполне сойдут на что-нибудь. Даже его усы, и те, уверен, можно будет куда-нибудь сбыть.

Что касается краба… думаю, тоже найду применение.

Но вот сердце…

Оно до сих пор источало Ци, причём достаточно сильно, чтобы это мог почувствовать и простой человек. Кстати, насчёт людей.

Я бросил взгляд на спасённого ребёнка, в котором угадывался… угадывалась…

— Ты мальчик или девочка?

— М-мальчик… — пробормотал он, забившись в угол лодки. Напротив него, будто сторож, сидел енот. Ах ты мой пушистый… жив. Ну хоть какая-то радость.

— Испугался он… — вздохнул я, чувствуя неприятное онемение, как результат работы пилюль. — Было бы чего пугаться. Из-за тебя нас чуть не сожрали.

— П-простите…

— Простите… — повторил я за ним. — Сиди здесь, пока я не закончу, иначе оставлю тебя здесь, понял?

— Да! — тут же пискнул ребёнок.

И я пошёл вырезать все оставшиеся части тел у тварей, при этом собирался вскрыть желудок крабомрази и посмотреть, чё он там проглотил. Глядишь, мешок с деньгами найду, что будет весьма кстати сейчас.

— Как ты думаешь, что за ребёнок? — спросил я, когда мы отошли от лодки.

— Я не знаю, Юнксу, но одет он хорошо, — заметила она.

— Да я тоже заметил, что совсем не бедно. И у него уже Уровень Становления стадии Окрепление Ядра на ступени четвёртой примерно, а мальчишке лет эдак шесть.

— И?

— И я думаю, что вряд ли он ребёнок простого хозяина каравана, учитывая, что караван и не очень хороший, раз его сожрали.

— Намекаешь… — начала понимать Люнь.

— Да, такие люди в походы не ходят обычным караваном. Там или караван должен быть как армия, или по воздуху, хотя вопрос — нахрен ребёнка тащить с окраины или на окраину. Я думаю, что парня похитили и везли, скорее всего, из империи, чтобы спрятать в Озёрной Дали или даже дальше.

А значит его могут искать.

Причём и те, чей он, и те, кто его похитил. Надо поскорее его куда-нибудь сбагрить.

Разделка всегда была трудоёмким процессом. А если увеличить добычу раз в десять, добавить ей чешуи, которую хрен пробьёшь и хитина, что крепче железа, она вообще превращалась едва ли не в каторгу, которая отберёт все силы.

После такого боя я должен был быть опустошён. После всех техник, в которые ушло столько энергии, ран, беготни, по идее я должен был вообще не в состоянии сейчас что-либо с этими тушами сделать.

И будь оно так, это было бы очень херовастенько, так как неизвестно что с ними бы стало за ночь, и сколько бы было безвозвратно потеряно ценных материалов.

Но я был полон сил. Почти полон, пусть некоторая моральная вымотанность и наблюдалась. А причина крылась в смерти дракона.

И в том, сколько мне с него перепало.

Четыре ступени.

Я поднялся за раз на четыре ступени, и это учитывая тот факт, что на уровне Созревания, третьего по счёту, прокачка должна была заметно замедлиться. Благодаря этому я находился на седьмой ступени стадии Открытия сосуда. Ещё три ступени, и я перепрыгну на следующую стадию, вторую и последнюю на этом уровне.