— Вот демоническая тварь… — пробормотал тот, что оказался посередине, за мгновение до того, как ледяной ветер, так похожий на кричащую девушку что тянула к нему руки в чудовищной жажде крови, врезался в него.

Врезалась, издербанив тело, искромсав его так, что образовавшийся лёд окропило кровью, залило его, будто малиновым сиропом. Его замурованное тело ещё дёрнулось пару раз, быстро истекая кровью. Но к его успокоению, он прожил чуть меньше, чем его товарищи.

Остальные двое, коих зацепило ледяными клинками значительно меньше, оказались буквально замурованы в лёд, теперь уже не в состоянии сдвинуться с места или даже поднять руку.

Незнакомец спокойно пошёл по образовавшейся ледяной дорожке, невзначай взмахнув клинком и срезав пытающегося спастись бегством их бывшего товарища. Его голова подлетела и упала у метров трёх от его тела.

Парень, ставший их последней добычей, не спешил, ведь спешить было некуда — оба с руками вмёрзли в лёд, после взрыва, который заморозил воду.

— Стой! Стой, пого… — мужчине он снёс голову, не дослушав, и в воздух ударил фонтан крови, ещё больше окрашивая лёд в красный.

Девушка оказалось более скороговорной.

— Погоди! Стой! Что ты хочешь?! Тело?! Возьми моё тело! — взвизгнула она, после чего выдала: — Не смей, я же девушка!!!

Казалось, на мгновение это даже заставило замереть незнакомца. Но лишь на мгновение.

— А я за феминизм, сука, — ответил он и рубанул мечом наотмашь.

Руки дрожали, дыхание сбивалось, и я будто не мог отдышаться. Не чувствовал ни радости победы, ни жалости. Окидывал поле боя безучастным взглядом и не ощущал ничего кроме раздражения. Молча пнул голову девушки, и та медленно укатилась, пока не упала в воду…

— Юнксу? Ты как?

— Отвали, Люнь, — хрипло ответил я.

Меня не отпустило, пока ещё не отпустило, однако я понимал это, осознавал, что приступ ещё не прошёл, а это уже было хоть что-то. Значит кое-как, но я всё же держал себя в руках и не съехал окончательно с катушек даже от такой дозы, хотя каждая мелочь вызывала такое раздражение, что хотелось разнести всю округу к чёртовой матери.

Единственное, что я сделал — сел в лодку и начал медитировать, пытаясь убежать от мира, полного сраных раздражителей, которые только и ждут, когда смогут спустить спусковой крючок по имени Инал.

Мне полегчало лишь под вечер. К тому моменту лёд уже растаял, и теперь тела покойников скрывались вдалеке, уносимые течением. Едва заметно накрапывал дождь, и на горизонте уже вовсю клубились тучи.

— Я не проскочил, — наконец хрипло произнёс я.

— А? — Люнь, всё это время висевшая надо мной будто проснулась. — Что?

— Я упёрся в барьер, — повторил я. Меня слегка трясло, как после сильного отходняка, однако мысли будто стали чище. — Я до сих пор на уровне Созревания.

Было достаточно взглянуть на мой уровень и всё становилось понятно. Моё развитие было у самой границы, но так и не пересекло её. И сейчас, честно говоря, даже не мог сказать, расстроен я этим фактом или нет. Потому что с одной стороны встала большая проблема, но с другой…

Талант.

Или предназначение.

Я смог дотянуться до него, тени какого-то великого воина. Едва не утонул, но смог выгрести обратно на одном каком-то чуде. И признаться честно, ощущения были странные.

Нет, меня вдруг не осенило, и я вдруг не вспомнил тысячи секретных техник, как иногда было в историях. Но…

Я посмотрел на руку, медленно покрутил кисть, после чего осторожно взял меч. Теперь в руке он ощущался иначе. Многие говорят, что меч — это продолжение руки, и бла-бла-бла, но блин, я не инвалид, чтобы он был моим продолжением. Я всё так же держал в руке меч, просто ощущал его иначе. Более… тонко что ли.

Это как вкус — ты ешь и ешь, обычный вкус. А потом фигак, и ты уже замечаешь разные оттенки блюда: специи, соль, зелень, что повар плюнул тебе в сраный суп…

Вот здесь было точно так же.

Я встал, осторожно взмахнув мечом. Всё тот же меч, но теперь я ощущал его более… точно что ли, чувствовал его идеальную балансировку и каждое движение клинка было теперь будто выверено мной. Будто я управлял уже не рукой, в которой меч, а самим оружием.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно и заботливо поинтересовалась Люнь.

— Меня отпустило. Ещё немного… чувствую эффект, но не более.

— Провалы в памяти?

— Нет, вроде всё помню…

Я едва удержался, если быть честным. Хотелось сорваться, разорвать их голыми руками, запытать до смерти. Особенно ту девчонку — я бы устроил ей райскую жизнь, и воображение уже рисовало всё то, что ей бы предстояло прожить, отчего она бы пожалела, что не умерла быстро…

Но я держался, цеплялся за собственное сознание, не давая пойти во все тяжкие. Это было похоже на раздражающего человека, который ипёт тебе мозг уже час, и ты вот-вот наорёшь на него, но держишься. Помножить это раз так на пятьдесят или сто и получится моё состояние, ещё сдобренное и глюками.