Плакали тогда наши денежки, подумала Жаклин, выравнивая корабль. А по возвращении нам светила бы всего лишь одна прямая дорога — за решетку. Или еще дальше, на усмотрение наших нанимателей. Поскольку согласно договору оплата и защита предоставляются заказчиками лишь по конечному результату. А нет результата — крутись сама как знаешь… если сможешь, конечно, и если тебе вообще предоставят такую возможность.

Горизонт медленно вплыл на положенное ему место в центре экрана. «Ирида» перешла в горизонтальный полет.

Жаклин считала показания приборов и произнесла, обращаясь к капитану:

— Промахнемся. Километров на двести как минимум.

— Нечего было устраивать эту гонку, — буркнул Гюнтер. — Сели бы на следующем витке.

Нет, ну вы посмотрите на этого умника! Он еще и капитану с пилотом будет советы давать. А если на следующем витке компьютер не распознал бы вообще никаких деталей рельефа? Или потерял уже найденное? Что тогда прикажешь делать? Крутиться вокруг этого бильярдного шара до второго пришествия? Ну уж нет! Лучше промахнуться пусть даже на полтысячи километров.

— Не страшно, — ответил Каттнер. — Погасишь скорость, а там можно будет вернуться. Запас хода у нас достаточно велик для подобных маневров, сама знаешь.

Жаклин согласно кивнула.

Контуры города медленно уплыли за пределы экрана. Если верить карте, то теперь под кораблем простиралась обширная равнина, ограниченная с юго-востока длинной грядой невысоких холмов.

Хм… Возможно, так оно и есть, однако, чисто визуально новый ландшафт ничем не отличается от предыдущего. Все то же порядком осточертевшее ровное белое поле. Что ж, доверимся компьютеру, ему виднее…

Жаклин немного поиграла рулевыми двигателями, заставив «Ириду» прекратить снижение и значительно уменьшить скорость, а затем начала медленный разворот. Описав широкую дугу над заснеженной равниной, корабль лег на возвратный курс.

Город на экране переднего обзора возник неожиданно, несмотря на то, что корабельный компьютер с высокой точностью предсказал его появление именно в этот момент. Темные, без единого огонька в пустых безжизненных окнах, высокие башни внезапно проявились на фоне черного звездного неба слева по курсу и неторопливо поплыли назад, за пределы видимости экрана. Экипаж «Ириды» молча наблюдал далеко не радостную картину покинутого, отданного во власть снега и льда некогда могучего, казавшегося абсолютно несокрушимым, форпоста земной цивилизации на самом лучшем из миров во всей обитаемой части вселенной.

Вот тебе и воплощенный рай, подумала Жаклин, бросая быстрый взгляд на притихшего Гюнтера. «Коллега» уставился на останки города тяжелым угрюмым взглядом.

Н-да, девушек топлесс и бокалов с шампанским тебе здесь, пожалуй, все-таки не дождаться. Сочувствую…

Она еще больше снизила скорость полета, а затем задействовала гравитационную подушку, удерживающую корабль на высоте всего лишь нескольких десятков метров над поверхностью. Темноту прямо по курсу разорвало яркое световое пятно от носовых посадочных прожекторов.

Снег, один лишь снег… ничего, кроме снега… Как же все это грустно.

— Где будем садиться, капитан? — спросила Жаклин.

— Давай поближе к городу. Правее, на посадочное поле бывшего космодрома, — ответил Каттнер. — Думаю, вероятность неприятных сюрпризов там минимальна.

— Принято.

Жаклин еще раз развернула «Ириду» и направила ее прямиком к занесенным снегом руинам.

Когда увенчанные огромными белыми шапками небоскребы заняли большую часть экрана, она остановила корабль, заставив его на несколько неуловимо кратких мгновений зависнуть в полной неподвижности, а затем начала медленное снижение строго по вертикали. Гравитационная подушка, удерживающая «Ириду» от неминуемого падения, тут же принялась во все стороны выдувать снег из-под корабля, подняв вокруг места посадки огромную белоснежную тучу. Видимость упала до нуля. Наконец, опоры коснулись твердой поверхности, звездолет качнулся раз, другой, и все замерло. Мутная пелена на экране быстро рассеивалась.

— Есть посадка, — сказала Жаклин, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Добро пожаловать на Лорелею.

Капитан Каттнер встал, подошел к пульту управления, некоторое время молча разглядывал мертвые руины пристальным неподвижным взглядом, а затем произнес:

— Всем отдыхать. Выход в город через два часа.

Глубокий котлован, опоясанный по периметру высоким снежным валом, возник из темноты совершенно внезапно.

Ледяные львы сразу же приостановили стремительный бег по пустынной равнине и, переглянувшись, начали приближаться к краю гигантской воронки крайне медленно и осторожно, чуть ли не ползком.

«Наконец-то», — выдохнул Рон, отряхивая заиндевевшую гриву. — «Слава всевышнему, эта безумная гонка все же закончилась. Я думал, у меня сердце выскочит.»

«У тебя же нет сердца, забыл?» — хмыкнул Джошуа. — «Как может выскочить то, чего нет?»

«Ты знаешь, теперь я думаю, что может. Ну, если не сердце, так что-нибудь еще.»