После чего, не оглядываясь, вышел. Дверь за его спиной с тихим шелестом закрылась.

В пассажирском салоне ему навстречу шагнул сержант, уже облаченный в скафандр, с автоматом наперевес.

— Началось, — сказал Алекс, пробираясь по узкому проходу. — Где заключенный?

— Согласно вашему приказу переведен в спецкамеру, — ответил сержант. — Разрешите проводить, сэр?

— Лучше готовьтесь отразить нападение, — хмуро сказал Алекс. — И дайте сюда ключи от наручников. Где находится эта ваша камера?

— Следующий отсек, большой круглый люк слева. Ваши скафандры я перенес прямо туда, сэр.

— Спасибо, сержант. Командуйте обороной, дальше я сам.

Алекс торопливо пошел к дальнему выходу. У самой переборки он заметил двух спецназовцев в скафандрах с автоматами в руках. Оба, не отрываясь, смотрели куда-то в потолок пассажирского салона и не обратили на Алекса ровно никакого внимания.

Противорадиационная камера отыскалась довольно быстро. Собственно, ее и искать-то не нужно было, Алекс проходил мимо нее не один десяток раз перед стартом с космодрома Маринер-сити и сразу же после. Просто тогда он даже помыслить не мог о том, что за этой ровной выпуклой металлической стеной без единого окошка, оказывается, может прятаться очень даже немаленькое жилое помещение.

Люков в стене обнаружилось целых два: один совсем рядом с переборкой, а другой в дальнем конце отсека, — и по внешнему виду они весьма сильно напоминали соответствующие устройства на древних подводных лодках. По крайней мере, именно так они рисовались в воображении Алекса. Он уже взялся за ближнюю к нему массивную круглую крышку и с натугой отвалил ее в сторону, когда неожиданно ощутил сильный удар по корпусу корабля, от которого едва устоял на ногах.

Пристыковались, подумал он. Сейчас взрежут обшивку и начнут штурм.

Он захлопнул за собой люк и задвинул засовы, не позволяющие открыть его снаружи.

Вот так! Пускай теперь попробуют вломиться. А мы на них с удовольствием посмотрим.

К немалому удивлению Алекса освещение внутри камеры работало вполне удовлетворительно. Направленные в потолок лампы на стенах давали неяркий рассеянный свет, оставляя пространство под ногами в глубокой тени. Появилась надежда, что общекорабельные проблемы никоим образом не коснулись функционирования столь глубоко изолированного помещения. Однако, Алексу отчего-то показалось куда более правдоподобным предположение о том, что убежище имеет собственную, абсолютно автономную, систему жизнеобеспечения, питающуюся от каких-то внутренних источников энергии. Освещение было ровным, успокаивающим, не создающим ненужную нагрузку для глаз.

Что ж, это очень даже неплохо, подумал Алекс. Если есть электропитание, значит, поглотители углекислоты, скорее всего, работают, и в ближайшем будущем нам наверняка не грозит смерть от удушья. Что, впрочем, не мешает проверить… Но это потом, потом… когда ситуация станет более-менее определенной. А если нам повезет, никакие проверки могут вообще не понадобиться.

Алекс осмотрелся.

Справа наблюдалась массивная переборка с круглым люком посередине, точной копией входного. Люк оказался заперт, и Алекс даже гадать не стал о том, что может находиться в изолированной части помещения. Зато слева просматривалось нечто вроде небольшого пульта управления, перед которым словно вросли в пол два массивных противоперегрузочных кресла. В одном из них Алекс углядел фигуру своего арестанта.

— Проходи, не стесняйся, — произнес вдруг Эдвард Каттнер, не поворачивая головы. — А то я совсем затосковал здесь в одиночестве. Согласись, коротать время предпочтительнее все-таки в компании, пусть даже не самой лучшей. Надеюсь, я тебя не обидел?

Алекс промолчал и шагнул было в сторону кресел, но тут же запутался в чем-то ногами и чуть не упал. Тогда он вгляделся в укутанный густыми тенями пол и только тут обнаружил, что проходу мешают сваленные друг на друга скафандры.

Сержант, черт бы его побрал! Не мог сложить поаккуратнее!

Впрочем, справедливости ради, следует признать, что, скорее всего, да, не мог. Просто по причине нехватки времени. А потому следует не чертыхаться и не поминать его предков по материнской линии до четвертого колена, а совсем даже наоборот, поблагодарить за заботу и предусмотрительность. Что я непременно и сделаю, когда эта история так или иначе закончится.

Алекс пробрался, наконец, через груду торчащих во все стороны коленных суставов, массивных ботинок с рубчатыми подошвами и гофрированных рукавов с растопыренными перчатками и рухнул в свободное кресло рядом с Каттнером.

— Пристегнись, — сказал он, нащупывая ремни безопасности. — Вдруг Диму все-таки удастся запустить двигатели…

— Да я как бы уже… спасибо сержанту.

И он громко погремел чем-то металлическим. Алекс повернулся и только тут увидел, что левая рука Каттнера прикована наручниками к подлокотнику кресла.

— А, черт… — он порылся в карманах, нашел ключ и снял с арестанта коротко звякнувшие браслеты.

— Спасибо, — поблагодарил Каттнер, растирая покрасневшее запястье. — Надо признать, весьма неудобно… Да и ни к чему все это, тут даже сбежать некуда.