Шрифт:
Словно с другой планеты до Алекса донесся до странности спокойный голос Каттнера:
— Ничего. Больше не будет абсолютно ничего. Нас только что сбросили на Венеру.
Глава 2
Николай Соловьев, заместитель командира атмосферной станции «Афродита-2», а по совместительству разработчик и главный исполнитель программы дистанционных исследований на поверхности Венеры, угрюмо взирал на клубящиеся за большим панорамным окном грязно-оранжевые облака и тихо страдал. Тщательно выверенная и с невероятным трудом утвержденная у самого высокого начальства программа геологических изысканий в восточной части плато Афродиты вот-вот готова была пойти прахом. Или, говоря по-русски, накрыться медным тазом, что на практике означает ровно то же самое. Можете выбирать сами, кому как больше нравится.
При этом вовсе не исключено, что за компанию с погубленной программой прекратит существование и сама станция. В самом деле, зачем, спрашивается, тратить немалые средства на поддержание работоспособности весьма сомнительного объекта, который, к тому же, давно перестал выдавать хотя бы мало-мальски значимый научный результат. И хотя сам Николай с подобным утверждением был категорически не согласен, но для функционеров из Управления планетарных исследований все представлялось предельно очевидным. Тем более что зуб на сектор Венеры они точат далеко не первый год.
А причина стремительно надвигающейся катастрофы вот она — спокойно восседает себе в операторском кресле и даже в ус не дует. Вернее, целых две причины. И название им — стажеры…
А как хорошо все начиналось!
Когда красотка Мариночка с «Венеры-Орбитальной», задорно постреливая на экипаж «Афродиты» великолепными карими глазками, вдруг объявила о неожиданном, вне всякого графика, прибытии транспорта с Земли с грузом продовольствия, никто не смог скрыть буйной радости. Даже командир заулыбался и сделал объявление насчет праздничного ужина, а третий член нашего маленького экипажа — инженер по системам жизнеобеспечения и холодильным установкам Марк Аверин, всеми без исключения называемый исключительно Аврелием, и вовсе не удержался и сплясал по этому поводу зажигательную джигу. Конечно, так, как он ее понимает.
Ну еще бы! Я бы и сам сплясал, да только в тот самый момент оказался всецело поглощен невероятно сложной и совсем нетривиальной задачей удержания станции на заданном курсе. Отвлекись я хотя бы на мгновение, и очередная порция проб с поверхности плато Афродиты бесследно затерялась бы в плотных рыжих облаках, а допустить подобное безобразие я не мог себе позволить. Хотя в душе и ликовал вместе со всеми.
Причина для столь бурного выражения всеобщего восторга, несомненно, была весьма значительной. Дело в том, что вот уже целый месяц мы питались исключительно гречкой. На завтрак, обед и ужин. Вероятно, какие-то умные головы то ли на Земле, то ли где-то еще все перепутали, а в результате предыдущий груз продовольствия практически на сто процентов оказался состоящим из этого замечательного и, несомненно, очень вкусного и питательного продукта.
Может быть, кто-то воображает, что ничего страшного не произошло. Подумаешь, мол, какая ерунда — всего лишь гречневая диета. Не на всю же оставшуюся жизнь, а только на месяц. Что ж, в таком случае рекомендую попробовать, не пожалеете.
Вот и Аврелий наш, помнится, лишь слегка пнул ногой один из целой кучи одинаковых пластиковых пакетов, а затем пожал плечами и спокойно произнес: «Ничего, переживем. И не такое переживали.» После чего сразу же удалился в свою келью. Признаться, я и сам тогда не смог по достоинству оценить весь масштаб постигшей нас трагедии. И только командир смотрел на развороченные коробки крайне задумчивым и слегка встревоженным взглядом. Что ж, ему положено, поскольку из нас троих он самый опытный.
Спустя неделю смотреть на гречку не мог уже никто. Даже Марк ковырял ложкой с унылым видом, демонстрируя полную покорность судьбе. Даже командир… А уж через две недели…
Но не будем о плохом, рано или поздно оно все-таки заканчивается. Как, впрочем, и хорошее.
Вот и наше испытание гречкой, судя по всему, подошло к концу. Ну как же не радоваться столь знаменательному событию! Воображение сразу же принялось рисовать упоительные картины наполненных супами и борщами глубоких тарелок, наваленных грудой на металлическом блюде кусках жареного мяса, источающих сногсшибательные ароматы… самые разнообразные салаты и гарниры… э-эх, да что там… картошку во всех видах…
И главное, никакой гречки.
И вот тут-то не на шутку разыгравшиеся гастрономические фантазии оказались безнадежно порушены самым негуманным образом. Мариночка буквально огорошила нас сообщением, что вместе с продуктами нашу станцию намерены осчастливить своим присутствием целых два стажера.
Сначала мы просто ничего не поняли.
Какие стажеры? Откуда? Сто лет как на станцию «Афродита-2» не ступала нога ни одного стажера. Ну ладно, не сто, чуть меньше… Судя по всему, последним стажером здесь много лет назад был я сам… И что теперь прикажете с ними делать?
Я в замешательстве смотрел на командира, не без оснований полагая, что все счастье от общения с новоприбывшими обрушится исключительно на мои хрупкие плечи. И, конечно же, не ошибся. Не у Аврелия же им стажироваться…
— Да не расстраивайся ты так, — сказал командир, по-отечески обнимая меня и заглядывая в глаза. — Может, они не такие уж и страшные. Вспомни себя… Ну, покажешь им своего Федота… научишь работе с ловушками… еще что-нибудь этакое. Много ли им надо? Получить приличную оценку и забыть Венеру как страшный сон.