— Вот тебе! Вот! — кричала она. — Сдохни! А я буду жить! Не смотря ни на что, буду!!! Назло тебе буду!!!

Алексей вдруг оцепенел, уставившись куда-то мимо нее остекленевшим взглядом, сделал глубокий вдох и захрипел, когда легкие наполнились атмосферным метаном. Лицо его побелело, а на губах выступила кровавая пена. Наташа дернулась, пытаясь освободиться, и тогда Алексей сполз с нее и тяжело, боком, повалился на песок.

Наташа отбросила нож в сторону и трясущимися руками принялась сдирать с неподвижного тела ранец с баллонами. А когда ей это все-таки удалось, она схватила мертвого командира за руки и с натугой потащила на вершину невысокого каменистого холмика, у песчаного подножия которого наблюдался зловещий конусовидный силуэт крупного паутинника. Взобравшись на самый верх, она без особенных раздумий столкнула тело Алексея вниз и с каким-то отстраненным безразличием наблюдала, как оно катится все быстрее и быстрее, как затем его подхватывают высоко взметнувшиеся полупрозрачные нити, стремительно заворачивают в бледный кокон, словно в саван, а затем утягивают куда-то вниз, прямо в толщу песка…

Вот так. И никто ничего не узнает. Говорят, паутинники уничтожают все, что попадает в их сети, полностью, без остатка. А Михаил, помнится, как-то утверждал, что им поддается даже металл. Вопрос времени, конечно…

Что ж, алиби обеспечено. Теперь любая комиссия признает, что имел место всего лишь несчастный случай.

Наташа спустилась с холма, подхватила с земли ранец Алексея и двинулась в направлении дюн, за которыми должна была скрываться спасительная метеостанция. Если, конечно, верить его словам.

Она шла и шла по пескам, и не думала больше ни о чем. Ни об Алексее, ни о кислороде или там о горгульях с паутинниками. Ни о чем. И странное дело, все опасности словно бежали от нее прочь. Куда-то исчезли стервятники, расступались в стороны паутинники… А она все шла и шла. Вот, наконец, и дюны…

Большой металлический купол возник среди песков совершенно неожиданно. Наташа долго, не в силах поверить в спасение, смотрела на него с высокой песчаной вершины, а затем, выпустив из непослушных пальцев ставший вдруг совершенно ненужным ранец Алексея, упала на колени и зарыдала, горько, безудержно, в голос, только сейчас осознав в полной мере, что же она натворила.

— Ты, Алексей, как знаешь, а я решительно против подобных тренировок. Тоже мне, тест на выживание. По-моему, это бесчеловечно.

Михаил возмущенно засопел и отвернулся в сторону моря, уставившись на Замок Дракулы.

— Хм, если я правильно тебя понял, в этом случае Наташа ни в чем не виновата. Получается, порочен сам подход, так что ли? Тогда чего же вы все от нее хотите?

— Да, я считаю, что система бесчеловечна, — Михаил повернулся к Алексею и ткнул ему в грудь указательным пальцем. — И буду отстаивать свое мнение на всех доступных мне уровнях. Тем не менее, я хотел бы, чтобы и в самой бесчеловечной ситуации человек все-таки оставался человеком. Вот такой я идеалист. Взять хотя бы Рому с Машей. Ведь они же дошли. А здесь…

Он возмущенно засопел и снова отвернулся.

— Не забывай, у Наташи дочь, — сказал Алексей. — Растет без отца.

— Для меня это не оправдание.

Несколько минут они молчали.

Утро уже полностью вступило в свои права. На пляже появились первые шумные компании. Кто-то с гиканьем кидался в набегавшие волны, прямо напротив двое парней опробовали водный мотоцикл, а справа человек десять ребят и девушек азартно перекидывали друг другу мяч.

Алексея неожиданно покоробило это веселье, ему отчего-то вдруг стало неприятно видеть перед собой молодые улыбающиеся лица, и он поспешно отвернулся.

— Что-то давно ее нет, — сказал он, с тревогой поглядывая на часы. И в тот же момент раздался звонок коммуникатора. Алексей от неожиданности вздрогнул. Он переглянулся с Михаилом и включил изображение. На экране появилась Наташа, с опухшими глазами и влажными дорожками на щеках.

— Наташа! Что случилось?

— Что случилось? — переспросила она, отвернувшись и закусив губу. — Ты же наверняка все знаешь… Короче, меня списали из отряда. По медицинским соображениям, так мне сказали.

— Подожди. Это какое-то недоразумение… Я сам к Захарову пойду…

— Опять врешь… — с тоской сказала она. — Я все знаю, Алексей.

— Откуда? — машинально спросил он. — Захаров?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. У меня свои каналы.

Наташа вдруг зажала руками рот, не в силах больше сдерживать рвущихся наружу рыданий. Из ее глаз градом полились крупные слезы.

— Леша… Ты прости меня за все… если сможешь… А сама себя я простить не могу…

— Наташа, ты где? — спросил Алексей. — Я сейчас подойду.

— Не стоит. Я уже все решила.

— Что ты решила? — заорал Алексей. — Наташка, не делай глупостей! Ты меня слышишь? У тебя же дочь! Подумай о ней!

— Уже подумала.

Рыдания перестали душить ее, казалось, она совсем успокоилась. Наташа взглянула Алексею прямо в глаза и сказала:

— Я не смогу смотреть в глаза своей дочери после того, что случилось. Катя так гордилась своей мамой-космонавтом, всем подругам хвасталась. А теперь кем прикажешь ей гордиться? Убийцей?

Губы ее снова задрожали.