Внезапно из щели под дверью высунулся белый прямоугольник. Конверт! Свитс с трудом удержался от того, чтобы не выстрелить. Он посмотрел на Мунго; тот пожал плечами и возобновил сборку автомата. Свитс опустился на четвереньки, подполз к двери, прижался мокрой щекой к пыльному ковру и уставился в щель между дверью и полом.

– Видела бы тебя сейчас твоя матушка, – прокомментировал Мунго.

Свитс чувствовал себя не в своей тарелке: стоять на четвереньках с задранной кверху голой задницей было не очень приятно. Дьявол с ней! Нельзя же всю жизнь принимать только приличные позы. В комнате вдруг стало темнее. По спине Свитса побежали мурашки, волосы на всем теле встали дыбом. Последовала ослепительно яркая вспышка, оглушительно громыхнул гром; раскат был столь гулким, что в такт ему завибрировал даже воздух в легких Свитса.

– Похоже, синоптики угадали, – заметил Мунго. Гром прогремел снова, на сей раз тише и на некотором удалении.

Мартин рассмеялся и вытер замасленные пальцы о тряпку.

Свитс посмотрел на конверт. Тот лежал на ковре лицевой стороной кверху; в правом верхнем углу виднелся логотип местного туристического агентства. Ниже большими буквами было напечатано: «Мунго Мартину, Хьюби Свитсу». Хьюби придвинулся на дюйм ближе, испытывая нечто вроде страха, наклонил голову и обнюхал конверт.

– Эй, ты что, спятил?

– Знаешь, как пахнет бомба в письме?

– Нет. Давай я открою.

– Не надо, – возразил Свитс, – я сам. В конце концов, мне тоже хочется поизображать из себя героя.

– Молодец, – похвалил Мартин. – Если что, я под кроватью.

Свитс взял конверт, открыл и обнаружил три авиабилета первого класса на самолет компании «Авианка эрлайнз» рейсом из Боготы в Майами.

– Что там, Хьюби?

Свитс протянул конверт Мартину.

– В путь-дорожку собирайся. Рейс 171 из международного аэропорта Эльдорадо.

– С возвратом?

– Нет, в один конец.

– Слава Богу! – воскликнул Мунго. – Когда вылет?

– В среду.

– Во сколько?

– В два часа дня. – Неожиданно Свитс нахмурился. – Черт побери, Мунго, какой сегодня день?

– Среда, Хьюби.

Свитс взглянул на часы на руке Мартина, затем недоуменно воззрился на билеты.

– Все верно, – сказал Мунго. – Давай одевайся. Или полетишь в чем мать родила?

– Мечты, мечты, – пробормотал Свитс, прикидывая в уме, что ему одеть – желтый костюм-тройку или розовую рубашку в сочетании с зелеными брюками и канареечного цвета пиджаком. Выходит, Лолита не прогадала: он заплатил ей за неделю, а прошло всего три дня…

В Майами-Бич все прошло без сучка и задоринки. Пожилой негр в комбинезоне провел Хьюби и Мунго мимо стойки таможенного контроля в комнатку без окон.

– Чего это вы так вырядились? – справился Свитс.

– Подождите здесь.

– Почему?

Вместо ответа негр захлопнул дверь перед носом Хьюби.

– Потому что он так сказал, – объяснил Мартин.

– Ну и рожа у него, однако! Да еще этот комбинезон…

Обстановку комнаты составляли двухтумбовый металлический письменный стол, кушетка и деревянный стул. На столе помещалась консоль в пластмассовом корпусе с двумя рядами красных кнопок и одним – зеленых. На стене напротив стола висели пять черно-белых телевизионных экранов, каждый из которых показывал свой участок территории аэропорта.

– Забавно, – проговорил Мунго.

– Не слишком, – отозвался Свитс. – Обычная мура. – На одном из экранов девушка со светлыми волосами – должно быть, блондинка – оформляла документы мужчине в мешковатых шортах и футболке без рукавов. Свитс уселся на угол стола, нажал красную кнопку. Если что-то и произошло, он этого не заметил. Хьюби надавил на следующую кнопку, а затем принялся нажимать на все подряд.

– Ты только что начал третью мировую войну, – сказал Мартин.

– Ничего не попишешь. – Свитс прикоснулся пальцем к зеленой кнопке. Мигнул индикатор, и на экране вместо блондинки появилось изображение бара. – Смотри, что я нашел.

Установленная под потолком бара камера показала им худого лысого мужчину в накрахмаленной белой рубашке с галстуком-бабочкой. Стоя за кассовым аппаратом, он прилежно протирал стакан.

– Очень интересно, – произнес Мунго. – Что называется, эпизод из реальной жизни. – Он улегся на кушетку и попытался устроиться поудобнее. Однако кушетка была настолько жесткой, что вполне можно было вообразить, будто лежишь на сиденье городского автобуса.

– Вот он, – проговорил Свитс, ткнув пальцем в экран.

– Кто?

– Парень, которого мы ждем. Сидит в баре, пьет пиво.

– С чего ты взял?

– Посмотри сам. Сукин сын! Сидит, словно у него под задницей перина и целая куча времени в запасе. Мол, подождут, никуда не денутся.

– Бары для того и предназначены, чтобы люди могли расслабиться.

– Я уверен, он работает на нашу контору. Этот костюм, да и стрижка – так стригут только в конторе.

– Может, он полицейский. Служба безопасности аэропорта.

– Полицейский с такой стрижкой? В Майами? Ставлю пятьдесят баксов, что он из наших.