А это было главной причиной, почему я затеял этот экспромт — ещё в поезде я заметил, что мысли мои иногда, лишь на секунду, да соскакивали на Розу. Настойчиво соскакивали. Очень мне несвойственно, ибо я даже в той жизни мог просто не о чём не думать, если знал, что лишние мысли меня отягощают. А тут…

А тут, я уже летом понял, что влияние Розы уже проявилось — может, в школе я о ней не думал потому, что встречался с ней постоянно, но уже дома я понял, что периодически вспоминаю. Причём легко так, ненавязчиво, вскользь и даже не её саму, а наши тренировки. Какие выгоды я могу получить, что я с неё могу стребовать в случае чего…

Сразу тревогу я не забил, но начал наблюдать за своими мыслями. Всё-таки, я привык быть осторожным, а после того сообщения о рабской печати я не только начал дуть на холодную воду, но и превзошёл себя, даже начав следить за мыслями. Никому нельзя доверять, даже себе. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!

И вскоре по моему телу нередко проходил холодок, когда я лежу на кровати, думаю о тренировках и тут такой — да, было бы неплохо тренироваться как в Хогвартсе, там хоть все условия, энергии много. Девка, правда эта… хотя ладно, пока я получаю с неё выгоду…

Первое время я судорожно пытался избиваться от таких мыслей, когда понял, что они буквально не мои. Ибо они начала появляться уже слишком нагло, даже тогда, когда я чисто технически ни о чём подобном не мог думать — работа, требующая внимания и т. д. А тут…

Но очень долго эти мысли просто будто от меня ускользали. Что я мог сделать? Вот мысль проскочила, вот её уже нет. Я пытался как-то сосредоточится, ни о чём не думать или думать отвлечённо, но… я уже понимал, что даю слабину. Я не смогу всегда быть настороже. Что-то нужно было делать, пока не стало слишком поздно…

Но уже в конце лета под впечатлением от той книги я переработал свою тактику. Если я не могу поймать этих тварей, то… я буду просто наблюдать. Наблюдать, никак хотя и не реагируя, но анализируя и не воспринимая ситуацию близко к сердцу.

Это дало плоды — мысли начали вылезать словно черви после дождя, бесконечно появляясь и волнами меня атакуя. Благо, что я подстелил соломки заранее и будто растворился в этом мире, сумев отключить и свои мысли, и эмоции, и полностью изолировавшись от внешнего мира, закрыв глаза и заткнув уши, став будто горой, о которую волны мыслей лишь бессильно разбивались.

Позже я понял, что мысли не просто так во мне появлялись. Они потихоньку во мне мелькали, копясь и множась, всё больше на меня влияя. В тот раз я справился сам и без проблем только потому, что они не успели за пару месяцев перейти от количества до качества. До конца лета они так и не успели появляться, ибо я каждый день начал превентивно их уничтожать.

Вот если бы я не узнал о печати… скорее всего, уже при встрече с Розой я бы немного, но изменился. Но сейчас…

— Я всегда знал, что лучшим способом победы в шахматах является метод опрокидывания доски. Может, в глазах соперника ты дебил, который не смирился с поражением, но что с того, если ты можешь просто выйти из навязанной тобой ситуации и, тем самым, для себя победить? — Тихо бормоча, я медленно шёл по коридору, ожидая. Скоро, ещё пол минуты.

— Адам! — А вот и она. Обернувшись, я увидел Лили, которая наверняка почти сразу пошла за мной, когда я ушёл из комнаты наказаний. Вообще, только по этому поступку можно ей многое простить. Хорошо, что я не чувствую ничего к ней, собираясь использовать в дальнейшем. Хотя, прямо сейчас я чувствую боль, ха-тьфу… — Скорее пойдём!

— Куда пойдём? — Уже догадавшись о том, чего она хочет, я не торопился никуда идти.

— Ещё не поздно покаяться и твою спину…

— Лили, послушай меня. — Опустив ей руки на плечи, я перебил её, проникновенно смотря в глаза: — Я для себя всё уже решил. Сейчас я никуда не пойду. Я благодарен за твою заботу, но давай я тебя провожу до твоей гостиной, ты же не хочешь тут остаться до отбоя?

— Но Адам, твоя спина…

— Ничего с ней не случиться. — Даже не дав девочке развить мысль я почти волоком потащил её в сторону Гриффиндорской башни. Вторая часть пьесы начинается.

— Грязнокровка Адам Бер…

— Я вижу, ты мало получил плетей, Флетчер? — Почти крикнув, я смог заглушить надоедливого парня, что очень удачно находился как раз-таки у входа в башню, беседуя не только со своими однокурсниками, но и делясь новостью о том, что, дескать, мистер его великолепие и гений Адам Беркли потерял покровительство чистокровных. То, что мне было нужно. — И как ты можешь говорить, если ничего сам не понимаешь в делах чистокровных, а, полукровка Флетчер?