С таким подарком от жизни на хвосте я был очень сильно ограничен в манёврах — хотя она догадалась лишь на 2–3 месяц каждый день за мной ходить, чего-то толи выжидая, толи хотя, но я был вынужден почти сразу ограничить свои манёвры до нуля. Впрочем… не все.

Я был вынужден окончательно переметнуться на тёмную сторону. Тоже, кстати, переходите — у нас печеньки есть. С молоком.

Знакомясь с разными девочками с разных курсов, я думал — прости, пожалуйста… но мне моя шкура дороже…

И хотя часто я лишь подходил к ним и просто перекидывался дежурными фразами, но уже через пару месяцев таких встреч, со мной теперь редко кто встречался даже взглядом. Девушки уходили с моего пути раньше, нежели я обращал на них свой взор. Это было не совсем верно для чистокровных, которые просто всеми силами либо избегали меня, либо говорили — пожалуйста, не лезь. Или мы за себя не ручаемся.

Нет, я не насиловал их и не заставлял молчать после этого. Всё было куда прозаичнее — Роза могла силой надавить на, по её мнению, конкуренток — помните, она думала, что я ищу другую хозяйку? Видимо, она всё-таки что-то поняла. В результате… я быстро смекнул, что хотя мне грустно от произошедшего, но при этом выгодно.

Я ведь говорил, что должен был стать лучшим учеником с курса, дабы меня выбрали? Это уже было невозможно, учитывая препоны, что явно искусственно создавались другими претендентами. Я и подумал — не на того напали, сынки. И понеслась…

Роза уже к Рождеству перестала ходить за мной, явно поняв, что я её просто использую, дабы убрать всех конкурентов со своего пути. Я подходил теперь ко всем — первый курс, второй, третий, мальчик ли, девочка… всё одно — нужно было убрать как можно больше людей, чтобы гои не поняли, где лежат шекели. Гои поняли, но уже было поздно, я таки уже посеял семена будущей победы.

Я сумел стабилизировать своё положение, к этому времени создав целую сеть из разных людей. Я не был их начальником и прочее, я был скорее… серым кардиналом. Как паук дёргал за ниточки, добиваясь эффективности зачастую лишь малостью в виде намёка, слова, жеста, небольшой помощи.

Сеть моя не затронула разве что администрацию. Мне пока нечего было предложить взрослым. Но чистокровные, полукровки, маглорождённые, студенты Слизерина и других факультетов, младшие и старшие курсы, мальчики и девочки… так или иначе, я лишь чуть больше начал контролировать жизнь школы.

Это дало результат — рабская печать на шее перестала бунтовать, а Роза косвенными намёками через ситуации и других людей давала понять — всё нормально, всё в порядке, давай возвращайся. Мало того, она приструнила братца, смогла оградить меня от большинства проблем. Как я думал — это было весомо, учитывая обстановку.

Учитывая факт того, что меня признали наконец-то серьёзной фигурой и официальным претендентом на роль обменного ученика, препоны теперь мне начали создавать вместе уже все группировки. Целый месяц я вообще особо не развивался, успевая лишь отсыпаться и думать, что же мне делать, как себя повести и что готовит будущее. И как я могу быть к нему готовым…

— Привет, Роза. — Опять знакомый кабинет. Расхаживая по пыльному помещению, видя знакомые шкафы и столы на прежних местах, мне казалось — вернись я сюда через полвека, во времена канона, ничего не изменится. Интересно, как всё изменится через 50 лет и каким я сам стану… — Как сама, как дети?

Она была в своём настоящем облике, ничего мне не отвечая. Я не знал, почему она не спешила делать никаких действий мне на встречу, лишь молча стоя с невыразительным выражением лица. Эх…

— Можете думать что угодно о моей персоне, ваша милость леди Малфой, но я бы рекомендовал вам сейчас определится — либо мы дальше стоим и наслаждаемся тишиной, пока кому-то из нас это не надоест, и он не уйдёт, либо мы о чём-то договоримся. Итак?

— Ты всегда был странным, Адам. — Начинается. Ладно, послушаем ребёнка, надо дать ей выговориться. А то сейчас она меня, судя по взгляду, сожрёт… — Я долго думала — чем же ты меня привлёк? Почему я всё это делаю даже сейчас, несмотря на то, какой ты…

— А какой я? — Ну-ка. Может, я услышу нечто новое?

— Брат был прав. Но он ошибался. Ты можешь быть слугой, но… — Она достала палочку, на что я отреагировал зеркально, одновременно с ней друг на друга указывая. — Но ты никогда не станешь им, лишь временно давая другому власть над собой. А потом…

— Я слишком часто слышал, какой я ублюдок, давай другую пластинку. Никто ведь не похвалит. Никто не скажет, какой я внимательный, заботливый, эх… — Я вытер пальцем напускную слезу под её равнодушным взглядом. И не сверли глазищами красивыми, меня не интересуют злобные маленькие девочки.