На пороге ванной комнаты, Амалия остановилась.

— Дай мне две минутки… — ей потребовалось меньше времени. Увидев через несколько секунд её побелевшее лицо, Гилимханов замер. — Отвези меня в больницу.

Глава 22.

Глухие звуки от собственных шагов вызывали раздражение. Яр не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он привез Мали в больницу, но, казалось, что уже давно. Мучиться в ужасающем ожидании с каждой секундой становилось всё невыносимее.

— Сын…

— Мама, наконец-то, — мужчина с облегчением взглянул на появившихся родителей. — Почему так долго?

— Долго? — Виктор Павлович нахмурился. — Я гнал, как только мог. С тех пор, как ты позвонил, прошло только пятнадцать минут.

— Извини. Просто мне кажется, что я торчу здесь уже чертову уйму времени. Неужели проведение узи занимает столько времени?

— Я сейчас всё узнаю, — Ангелина Максимовна уверенно направилась в кабинет, возле которого нарезал круги её сын.

— Присядь, — Гилимханов-старший похлопал по скамье рядом с собой. — Не маячь…

— Не могу сидеть на одном месте. Мне нужно что-то делать… Хотя бы ходить…

Когда сын всё-таки присел рядом, Виктор Павлович положил руку на его плечо и ободряюще пожал.

— Ярослав… Мы за всё это время так и не поговорили с тобой о том, что произошло, — мужчина с трудом подбирал нужные слова. — Я не хотел лезть к тебе со своими советами, взглядами… И мать просил, чтобы она не давила на тебя. Я вижу, что ей очень нравится Амалия, как и мне… И я был горд за тебя, когда ты не отпустил её, предложил пожить у себя. Но… Раз уж так всё получается… Может, было бы всё-таки лучше, если бы… если бы…. — он так и не мог закончить свою мысль.

— Если бы?.. — Яр повернулся к отцу и, прищурившись, скептически на него посмотрел.

— Возможно, вы смогли бы быстрее забыть обо всём… Начать всё заново… Без…

— Стоп… — на щеках Гилимханова заходили желваки. — Даже слышать не хочу об этом. Слышишь? Не хочу! Это мой ребенок! Мой! И я молю Бога, о том, чтобы с ним ничего не случилось.

Порывисто встав, Ярослав снова принялся метаться по коридору. После слов отца стало ещё хуже… Намного хуже… Дурные мысли, словно стая голодных хищных птиц, мрачно кружились в голове. «Всё будет хорошо… Всё будет хорошо…», — беспрерывно повторяя про себя это, Яр увидел, что дверь, которую он гипнотизировал взглядом, наконец-то открылась. Первой из кабинета вышла мать, следом показалась Амалия, глаза её были полны слез.

— Мали… — Гилимханов бросился к девушке, схватил её за ледяные руки, призывая хоть что-нибудь сказать.

— Всё нормально, — Амалия судорожно сжимала губы, чтобы не расплакаться.

— Ярослав, — строго одернула сына мать. — Всё потом… Пока не до этого… Жди здесь.

Следующие полчаса прошли, будто в тумане. Ярослав по-прежнему метался по коридору, не в силах унять волнение. Устав размышлять о превратностях судьбы, попытался переключиться на что-нибудь другое, чтобы окончательно не свихнуться от переживаний. Память услужливо подбросила момент его возвращения домой из командировки… То, что он почувствовал, когда увидел в своей кровати Амалию, не поддавалось описанию. Даже сейчас испытывал облегчение, затопившее его тогда… Осознание того, что он нужен Мали… Её стремление быть ближе к нему хотя бы таким образом… Всё это уверило его в правильности решения, принятого после долгих размышлений. Они должны попробовать еще раз…

Когда Ангелина Максимовна вернулась, Ярослав шумно выдохнул. Наконец-то…

— Где она?

— Под капельницей пока, — женщина устало прислонилась к сыну, потерлась лбом о его плечо.

— Опасность уже миновала?

— Сын, к сожалению, я не могу дать никаких гарантий.

— Я хочу к ней.

— Лучше завтра. Пусть отдыхает сегодня.

— Мама… — Ярослав отошел суть в сторону и, не мигая, воззрился на мать. — Я ненадолго… — он не мог сейчас уехать, не увидев Мали. Столько хотел ей сказать после ужина… Кто же знал, что вечер так закончится.

— Хорошо, — сдалась Ангелина Максимовна. Всё равно Яр не отступится, пока не добьется своего. — Идем, я провожу тебя.

Открыв дверь палаты, Гилимханов от неожиданности остановился. Мали плакала… Причем не просто плакала, а громко, с надрывом, как ребенок… Он даже не знал, что она умеет так плакать.

— Тише… Тише… — он в одно мгновение оказался рядом, присел на край кровати, крепко обнял, прижавшись губами к соленым дорожкам на заплаканном лице.

Она расплакалась лишь сильнее. Слушая разрывающие душу всхлипы, Ярослав чувствовал, что и сам уже на грани.

— Не плачь… Пожалуйста, не плачь… Ты же сама сказала, что всё нормально… — шептал он бессвязно, прерываясь лишь для того, чтобы губами словить очередную выскользнувшую из-под дрожащих ресниц слезинку. — Посмотри на меня… Амалия…

Её потерянный, обиженный взгляд вызвал у Гилимханова волну паники. Сейчас не время проявлять слабость, ей нужно быть сильной, нужно верить…

— Почему ты плачешь? Расскажи. Ничего плохого ведь не произошло.

«По крайней мере, сегодня, — добавил он мысленно.