— Куэ, — задушевно произнес Торран, — оставь ты эту штуку себе.

— Я буду идти сбоку, да? — восхищенно завращал глазами Куэ. — Я весь буду караульный. А ты неси мой груз. Я — часовой. Я должен быть легкий.

— Сукин ты сын! — только и сказал Тэш. Он наклонился и стал обламывать мелкие ветки, на всякий случай предварительно натянув на руку перчатку.

— Ладно, — согласился Торран. — Тэш, похоже, парень прав. Сбрасывай свой рюкзак, ты, чучело.

— У себя в деревне, — гордо заявил Куэ, — я считался самый красивый. Все самки обо мне мечтали. Я не чучело. Но ты бери, бери мои вещи.

Они разложили имущество Куэ по своим рюкзакам, и Тэш вновь затянул широкие лямки. Тар-Лоо и Танг утяжелили свои рюкзаки молча. Кироэ убийственно взглянула на Куэ, но тоже ничего не сказала. Похоже, она, так же, как Тэш, втайне симпатизировала этому веселому наглецу.

— Ладно, пошли, ребята! — скомандовал Тэш. С посохом идти было легче — Тэш ощупывал почву, раздвигал ветки и уже минут через двадцать ему удалось выявить опасную яму-ловушку — под зеленым дерном неожиданно открылась пустота, и там, на дне, шевелилось что-то яркое, липкое, бахромчатое. Куэ, который, задрав хвост, кругами бегал вокруг остальной группы, взвизгнул от восторга и сунул было свой любопытный нос в яму, но Торран оттащил его, ловко схватив за пояс.

— Что же ты не усторожил, хвостатый? — спросил он с подковыркой.

Тэш вновь поглядел на компас. Им приходилось все время отклоняться от маршрута, огибать упавшие стволы, искать просветы в зарослях кустарника, сплошной стеной разросшегося между огромными стволами. Над головой с ветки на ветку перепархивали странные создания — то ли очень маленькие птицы, то ли очень большие насекомые, еще какие-то насекомые медленно сыпались с древесных крон, точно сумрачные снежные хлопья.

Зеленоватый солнечный свет струился сквозь плотно переплетенные листья и, не достигая земли, рассеивался где-то в нижних ветвях, отчего в густом подлеске царил полумрак, и Тэш, глядя на мощные, точно колонны, стволы, возносящиеся к изумрудному куполу, подумал, что больше всего этот лес напоминает храм какого-то загадочного и грозного бога. Казалось, и остальные ощущали то же самое, поскольку все двигались молча и медленно, растянувшись вереницей и ступая друг за другом след в след, отчего напоминали бредущую на богомолье к какой-то чужеземной святыне процессию паломников. Исключение составлял лишь Куэ, который мягкими прыжками носился вокруг. Периодически его гибкий хвост стремительно, точно язык хамелеона, выбрасывался куда-то в сторону и захватывал что-то, растущее в нижнем ярусе веток, нависающих над отрядом; яркий цветок, подгнивший, одуряюще пахнущий плод, а иногда даже что-то отчаянно пищащее, трепещущее.

— Куэ, прекрати, — сказал Торран, который, кажется, взял на себя роль опекуна при малолетнем озорнике. — Тебя не для того разгрузили, чтобы ты нарвался на какую-нибудь ядовитую дрянь.

— Я проверяю, что съедобно, так? — весело отозвался Куэ. — Еда — это мой любивный занятие. Как у нас говорится, «питаться славно — всем забавно».

И он кончиком хвоста отправил в рот очередной пучок листьев.

— Да оставь ты его, — недовольно проворчал Тар-Лоо. Видимо, мрачного иномирянина легкомысленное лихачество Куэ особенно раздражало. — Хочет травиться, пусть травится.

— Да он лучше тебя соображает, что к чему, — заступилась за лемура Кироэ.

— Уймитесь же! — оборвал их Тэш. — Смотрите по сторонам, в конце концов! Что вы топчетесь, словно на тренировочном плацу!

По мере того как гладиаторы спускались с холма, мрак сгущался, а почва становилась все более влажной. Каждый шаг продавливал лесную подстилку, и во вмятинах появлялись лужицы воды.

Они прошли уже довольно много, как вдруг Танг, который замыкал шествие, проронил:

— За нами кто-то идет.

Танг вообще предпочитал ни с кем не разговаривать, особенно демонстративно игнорируя Тэша, словно его тут не было вообще. Пожалуй, единственным членом отряда, к которому он хоть как-то прислушивался, был Торран. Горец и поставил Танга прикрывать отряд с тыла, что было удачной идеей, поскольку у Танга оказался необычайно тонкий слух.

— Да, — подтвердил Куэ, повернув голову, точно сова, на сто восемьдесят градусов, — там, за кустами. Очень тихо.

Тэш подошел к Тар-Лоо, который уже взял на изготовку лучевик. К ним присоединились Торран и Кироэ, и они застыли, выжидая.

— Не идет, — сказал Куэ, мигая своими огромными глазищами, — и снова идет.

Теперь уже и Тэш слышал, как кто-то медленно, но неуклонно проламывался сквозь кустарник. Еще через несколько минут в зеленоватом сумраке возник смутный силуэт человеческой фигуры.

— Кто может ходить по джунглям? — удивленно пробормотал Торан.

Силуэт приближался, неясно вырисовываясь на фоне огромных стволов.

— Эй, — негромко окликнул незнакомца Торран, подняв свой лучевик, — стой, где стоишь!

Окрик не подействовал, и преследователь, путаясь в ползучих растениях, опоясывающих более крупную растительность подлеска, медленно приближался к ним. Казалось, не было ни одного корня, о который он не споткнулся бы, ни одной выбоины, в которую он не вступил бы ногой, и Тэш наконец обратил внимание на странность его походки — он неуклюже ковылял, скособочившись и подпрыгивая при каждом шаге так, словно суставы у него в коленях не гнулись. Руки его, покачиваясь, свисали по бокам.

Наконец, странное создание приблизилось настолько, что они смогли разглядеть его как следует.