Когда отзвучали первые тосты, мама присаживается на своего любимого конька — разузнает о последних новостях их жизни моих друзей.

— А как там Робсон поживает? Дочке его сколько уже? Годик есть уже или нет?

Мы с Ксюшей, не сговариваясь, вновь скрещиваем взгляды. Обе прячем улыбки. Даже Адиль, ковыряющийся в куске рыбы, незаметно усмехается. В стремлении быть в теме, мама забавно назвала Роберта Робсоном.

— Нет еще. Через три месяца вроде бы должно исполнится. Он фотографии показывал: на него похожа очень.

— Да, очень похожа! — с энтузиазмом подхватывает мама. — Я уж видела в инстаграме. А мать у нее светленькая, да? Волосы у девчушки прямо белые. Аня как держится? Все еще переживает наверное?

Аню мне по-хорошему жалко. Роберт решил не держать свое отцовство в тайне и после недавнего визита в Иркутск запостил фотографию с дочкой. Аня попыталась устроить скандал и в очередной раз была поставлена на место. Грозилась уйти, но снова никуда не ушла.

— Даш, а ты чего все в телефон смотришь? — немного обиженно спрашивает мама. — Скучно тебе с нами?

— Анализы должны прийти, — поясняю я, быстро гася экран. — Проверяла.

Все внимание стола разом переключается на меня и приходится отшучиваться:

— Ничего криминального. Биохимию сдавала. Билирубин, холестерин. Я же медик, в конце концов.

Убедившись, что со мной все в порядке, взгляд мамы переключается на Ксюшу.

— А у тебя как на личном фронте? За такой красоткой и умницей очередь из мужчин должна стоять.

— На самом деле мама хочет узнать, не сошлась ли ты с Сеней, — беззастенчиво ерничаю я. — Если ты не в курсе, она вас уже второй год шипперит(шипперить(сленг) — представлять, что какие-то персонажи (книги, фильма, сериала, игры) или популярные люди состоят в романтических отношениях, хотя в действительности это не так. — прим. автора).

— А что такого? — с искренним недоумением переспрашивает именинница. — Сене как раз такая девушка как Ксюша нужна. Серьезная, собранная. А то что-то он в последнее время часто в бары стал ходить. Я даже волнуюсь немного.

— Мама ставит диагнозы по инстаграму, — шепчу я, трогая Адиля за колено.

— Хорошо, что у меня его нет, — беззвучно усмехается он.

С Сеней, Андреем и Димой мы почти перестали видеться. Иногда по случайности пересекаемся в любимых местах и перекидываемся парой дежурных фраз. За это время я успела смириться с мыслью, что не со всеми возможно сохранить дружеские отношения на всю жизнь. Но главное, что люди, которые по-настоящему принадлежали мне, остались: Роберт, Ксюша, Артур и Ядвига.

От Робсона я знаю, что у Димы все хорошо. Он на пару месяцев слетал в Америку по работе, кажется познакомился там с кем-то. Роберт в подробности не вдавался, а я не стала расспрашивать. Как правильно заметил Дима: «Все будет, когда придет время».

Вспыхнувший экран отвлекает меня от обсуждения Ксюшиной личной жизни. Пришел долгожданный почтовый конвертик. Сгорбившись, я нависаю над развернутой электронной почтой, как если бы кто-то изъявил желание в нее подглядеть. Анализов я сдала действительно много: там и расширенная биохимия, и общий анализ крови и длинный список гормонов. Лихорадочно пролистывая пдф-файлы, я выискиваю тот самый, который ждала сильнее всего.

Когда нахожу, делаю секундную паузу и только потом жму «Открыть». Сердце барабанит в солнечном сплетении, ладони нагрелись и дрожат. Трижды пробежавшись глазами по буквам и цифрам, я гашу экран и тянусь за водой. Отпечатки пальцев на стакане еще никогда не были видны столько отчетливо.

— Ты чего? — Адиль касается моего локтя.

Я проталкиваю в себя глоток за глотком. Пальцы уже не дрожат, они ходят ходуном, губы парализовало улыбкой.

— Дашуль, анализы пришли? — прорывается сквозь шум в ушах голос мамы.

Я выпускаю стакан из рук, киваю. Лучше бы выйти ненадолго из-за стола и побыть с собой наедине, а не сидеть улыбающимся истуканом с намокшими глазами. Не получается так сразу с собой совладать. Слишком сильны эмоции.

В лучшей манере Адиля я вновь молча киваю. Но я все-таки не он, а Даша, которая никогда не славилась способностью держать эмоции в себе, а потому шепотом, на выдохе, добавляю:

— ХГЧ три тысячи пятьсот. Я беременна.

Я не сразу вижу, какой эффект произвела эта фраза, потому что слишком погружена в ощущения. Радость, соразмерная счастью, растет во мне по мере осознания сказанного. Беременна. Абсолютная нормальная реакция нормальной женщины. Я не расстроилась и не испугалась. Я бесконечно, неописуемо рада… Нет, счастлива. Я не боюсь заводить детей. Это с Димой боялась, но не с ним.

Реальность вливается в меня постепенно. Раскрасневшееся лицо мамы с ладонью, прикрывшей рот, широкая улыбка на лице Олега, восторженные глаза Ксюши… Ну ты, мать, даешь.

Я поворачиваюсь к Адилю. Он сейчас самый важный. Что думает о такой новости? Какова будет реакция?

Его лицо напряжено, взгляд соскальзывает с моего подбородка на живот и обратно. Впервые я задумалась о беременности пару месяцев назад, когда случилась задержка. Переживала сильно: что рано, не вовремя, так как я дополнительные часы на работе взяла и потому что с Адилем ничего не обсудила. А когда беременность не подтвердилась, вдруг жутко расстроилась и стала себя накручивать, как и обычно: а вдруг со мной что-то не так? Адиль сказал, что я люблю себе нервы по ерунде портить и все случится, когда я действительно этого захочу. И вот я очень сильно захотела.