Я пила, наверно, минуту. Огромными глотками, наслаждаясь тем, как вода льется по шее и груди. Открыла глаза. Палия поила меня.

Подняв голову я увидела каменную избушку длиной в две лошади. Только так можно было понять ее размеры. Одна из лошадей была привязана за крюк, замурованный у двери. По обе стороны дверного проема еще по одной скобе, в которые просунут деревянный брусок. Все эти мелочи были так непривычны глазу, что хотелось рассмотреть всё.

– Говори не можешь, - прошептала Палия.

– Что? – я посмотрела на нее при дневном свете и снова удивилась тому, как бела ее кожа.

– Идти, стоять. Не можешь.

– Хорошо, - только и смогла ответить я. Голова перестала кружиться, тошнота прошла. Нет. Этого просто не могло быть. Без укола я умерла бы. Это было уже второй раз. Неужели у меня больше нет диабета? Мысли проносились в голове пулями. А глаза жадно впитывали все, что нас окружало: большие мешки, притороченные к седлу. Из одного из них что-то капает. Густое, липкое. Прозрачное. Как смола, или мед.

К лошади подошел мужчина, которого я еще не видела. Он был полнее, ниже ростом и моложе того, что входил в эту избушку. Заметил мокрый мешок, выругался непонятными словами, но по выражению его лица не сложно было понять, что он зол. Принялся отвязывать мешок.

Я повернула голову вправо, туда, где возле кустов у коновязи из срубленного метра на два высотой дерева, стояли еще трое. Одним из них был тот громила. Он постоянно тер переносицу и подбородок. Явно нервничал.

– Зачем мы им? – тихо спросила я, решив, что «кто мы» - вопрос не такой уж и важности пока.

– Продать. Ты и я очень дорогие, а те остальные не сильно, - указала она на домик. Я помнила о щели над дверью, и была уверена, что сейчас за нами наблюдают. Вот костровище, которое я видела ночью, значит я лежу прямо по центру их видимости.

– Кому?

– Любому, кто больше заплатит.

– Мы рабы?

– Кто?
– не поняла меня Палия.

– Хорошо, кто мы?

– Ты хиретка, а я балийка.

– Очень познавательно, но мне это ничем не помогло, - ответила я скорее самой себе, нежели подруге по несчастью.

– Ты говоришь не так. Что ты?

– Почему мы называемся по-разному?

– Ты из Хиреты, а я из Балии, - ответила удивленным голосом Палия.

– Мы разные? – аккуратно ощупывая свое лицо, спросила я.

– Конечно, ты хиретка, я балийка, - снова завела «шарманку» девушка.

Я на ощупь не могла определить свою форму глаз, но руки теперь рассмотреть могла легко, и сделала еще одно открытие! Моя кожа была намного смуглее привычного мне оттенка. Даже сильно загорев, я не была такой смуглой. Аккуратно подняв юбку до колена, я посмотрела на ноги, и чуть снова не потеряла сознание – я метиска. Или мексиканка… Оттенок кожи был нежно-шоколадным.

Потянула за волос на голове. Кудрявый, коричневый. На солнце как шоколадный, но не иссиня – черный, как у Палии.

«Лена, главное сейчас – не паниковать. Помнишь, как говорил Сергей? Проблемы нужно решать по мере их наступления. Сейчас у меня проблемы? Солнце светит, я не погибаю, кажется, у меня больше нет диабета, и, судя по рукам и ногам, мне лет семнадцать» - думала я, продолжая внимательно ра ссматривать людей, а самое главное – их эмоции.

Сейчас этот «главный», как я обозвала высокого, явно был недоволен. Чем? Эти трое его боятся, да и не было его ночью. Приехал утром? Лошадь бы я заметила, когда смотрела на улицу через щель. Значит приехал и дал всем «люлей». За что? Что он там кричал, прежде, чем открыть дверь? «За нее дадут больше, чем за них всех» …

За меня или за подругу? А ведь мы действительно сильно отличаемся от остальных!
– Палия, мы с тобой дороже, чем они? – тихо спросила я у девушки, которая сейчас, присев рядом, опустила голову мне на плечо и смотрела в пол.

– Конечно, Мали, - коротко ответила та и глубоко вздохнула.

– Меня зовут Мали?

– Малисат. Ты сама сказала, что Малисат, - она подняла голову и посмотрела на меня как на обманщицу.

– Я ничего не помню. До того момента, как ночью проснулась.

– Плохо. Ты - дочь уташа всей Хиреты.

– Кто такой «уташ», Палия? – я поняла, что с паникой, похоже, не справлюсь уже.

Мужчинам было совершенно не до нас и нашей беседы. Двое из них варили что-то в большом котле, подвешенном над костром, и как только еда, похожая на суп, приготовилась, мне подали большую деревянную плошку. Ложки не было, да и перемешивали они все это варево в котле деревянной плоской палкой.

Я дождалась, когда подруге дадут такую же миску и наблюдала за ней. Ее отсутствие ложки нисколько не огорчило. Она дула, потом начала пить бульон через край осторожными глотками. В супе была какая-то птица. Ее мясо было красным. Кроме него там лежали три крупных куска непонятного овоща, похожего на неровно нарезанный картофель. После того, как Палия выпила бульон, она пальцами брала куски и ела. Я повторила за ней. Овощи были больше похожи на вареный сельдерей – очень мягкие, распадались в руках, превращаясь в пюре.