— А что там за история, кстати, с Катей? Я не понял ничего… — вдруг припоминаю я.

— Забудь, — закрывает глаза ладонью Алёна, смущаясь.

— «Понять и простить»? — дёргаю бровью.

Убедительно и выразительно кивает.

— Как я про твой «косяк», про который знать не хочу.

— Понял… — улыбаюсь я.

— Я приготовила тебе тортик. «Дамские пальчики».

— Вот такие пальчики? — тяну её руку под юбку, которая прячет точку соприкосновения наших тел.

Заставляю сжать в кулак головку.

— Ааа… Shhh… — вбиваюсь затылком в подушку.

С опаской косится на дверь.

— Никто не зайдёт. Ты обещала мне доверять!

Зажмуривается.

— Окей.

Ну, ла-а-адно! Не расслабится ведь…

Ссаживаю её с себя. И забив на полотенце, иду к двери, запираю на щеколду. Возвращаюсь.

— Где мо"e «мяу»? — подхожу к кровати.

На мягких лапках подходит к краю. Медленно ведёт языком под пупком, поднимая на меня осоловелый взгляд. Головка, подрагивая от перевозбуждения, упирается ей в щеку.

Тяжело сглатываю. Сжимаю кулаки, чтобы не вмешаться и не ускорить происходящее.

От ожога е"e влажным ртом, задохнувшись, вздрагиваю.

Как можно долго обижаться на женщину? Она берёт в рот и ты мгновенно забываешь, что там было вообще… Такая вот читерская опция! Вжимаю кулак себе в губы, чтобы не стонать в голос. Окно открыто… Но чтобы его закрыть, надо остановить происходящее. Ну уж нет!

Она мучительно медленно делает это. Язык обводит головку, трется об уздечку и снова берет глубже. Мои бёдра дрожат от желания вколачиваться в совсем другом ритме, чтобы разбавить эти нежности ощущениями погорячее.

Затылок и шею обваривает кипятком от сладкого прихода.

— Киска… — шепчу я, сжимая волосы у неё на затылке.

Теряя контроль, врываюсь резче, глубже, быстрее! Чувствую сопротивление её горла и языка, и как от её возмущенного мычания по члену идёт вибрация. Коготки сгребают покрывало.

— Тише… Тише… — бормочу, уговаривая то ли её, то ли себя.

Выхожу. Извиняюще обвожу большим пальцем её приоткрытые мокрые губы.

Она обхватывает ими мой палец, закрывая глаза и словно глотает его. Одновременно сжимая мой член в руке.

У меня вс"e сводит от голода, возбуждения, кайфа…

Повторяю свои вторжения еще раз. Даю мгновение ей отдышаться. И снова…

— Ммм!..

Нетерпеливо заваливаю е"e на спину, глубоко впиваясь в так сладко изнасилованный мной рот.

Тело потрясывает от оглушающих токов. Смещаю в сторону полосочку трусиков. Мои пальцы тонут в мокрых нежных губках.

— Черт! — задыхаюсь я, отрываясь от неё. — Я сейчас кончу.

Возбуждённо улыбаясь, облизывается. Прогибается мне навстречу.

Окей! Я вс"e отработаю, клянусь себе. А сейчас кайфы только мои!

Ошалело глядя ей в глаза, вколачиваюсь несколько раз, словно по мне пропускают разряды. В паху взрывается… А отрывает башку.

Тяжело дыша, прикасаюсь своим лбом к её, слушая звон в ушах. Я в раю…

— Ты такой сладкий… — смеётся хрипло.

Наши улыбающиеся губы касаются.

— Сладкий?

— И солёный! — ведёт языком по моей коже. — Самый вкусный. С днём рождения, котёнок.

Снова переворачиваю е"e на себя.

— Где мои пальчики? Я сдохну от голода сейчас.

Желудок урчит.

— Сутки не ел.

Поставив коробочку мне на грудь, снимает крышку.

Там — вау, как вс"e аппетитно.

— Мой мальчик любимый… голодный…

Аккуратно поднимает за краешек «пальчик». Подносит к мои губам. Откусываю. Жмурясь, мычу от удовольствия.

— Ммм… Это космос!

Подцепляю тоже палочку. Кормим друг друга.

Снимаю с себя коробку. Долго целуемся облизывая с губ крем.

— Я прощена?

— Не-не-не… — шепчу я, смеясь. — Ты теперь навсегда виновата!

— Ах ты, наглец… — прищуривается игриво. — Тебе ещё мне экзамен сдавать. Не забыл?

— Ах, да. Физиологию. Я готов. Хоть сейчас! — плавно двигаю бёдрами, снова твердея от прикосновений к ней.

Стягиваю с плеч на пояс е"e платье вместе с бюстгальтером. Приподнимаю за талию, насаживая на себя. Мы словно идеальные пазлы…

— Я вс"e правильно делаю, Алёна Максимовна? — подмигиваю ей.

Закрывает глаза, коготками больно впивается в мою грудную мышцу, что-то невнятное бормоча и кусая губы.