Мама молча гладит меня по голове. Я вылетаю в болезненную тихую кому.

На плите пикает таймер. Но мама не встаёт, продолжая гладить.

Мама меня почти никогда не критикует.

Хотя я себя критикую сейчас. Без слов, без смыслов. Просто по факту. Если близкие мне люди не со мной, а я не с ними, значит, я где-то вс"e-таки облажался? Нет сил искать где именно. Мне кажется, я во всем прав. Просто хреново…

— Хочешь пончиков сделаю?

Отрицательно мычу.

Ничего не хочу.

— Помиритесь… — осторожно.

— Мы не поссорились. Не видит она во мне мужчину. Как мальчишку защищает!

— Значит, любит.

— Не так, как мне нужно!

— А ты вс"e и сразу хочешь, чтобы идеально было?

— Ничего я не хочу больше… — раздражённо ворчу я. — Швыряет она меня тоже, как мальчишку.

— А ты думаешь, мужчин своих не защищают?

— Не за их спиной.

— Ты ей сказал это?

— Да.

— Молодец. Значит, у неё будет шанс подумать об этом. И в следующий раз сделать по-другому.

— Нет… — упрямится во мне моя сердечная боль. — Она не хочет этих отношений. Е"e вс"e напрягает. Я напрягаю. Я сделал уже сотню шагов навстречу, а она всего пару. И те — сомневаясь и вынужденно. Не сдвинусь больше с места!

— Дуру бы ты не полюбил, а умная — исправит. Успокойся…

От ритмичных движений маминых пальцев по моей шевелюре, немного отключаюсь. Тимка залезает ко мне на диван, ложится головой на руку.

— Мои мальчики, — вздыхает мама.

Врубаюсь обратно от голоса отца.

— А что это у нас стол не накрыт?

— Сейчас… — возобновляет домашнюю суету мама. — О чём-то тихо говорит с ним.

Сонно хмурясь, встаю с дивана. Тяну ему руку.

— Мм… Красавчик! — оглядывает мо"e лицо. — Ну, пойдём, пока мама накрывает, поговорим.

Садится в своё кресло в кабинете, я присаживаюсь на открытое окно. Отец не мама, носом натыкает во всё косяки. Может, мне сейчас и надо, чтобы натыкали. Мне неспокойно от своих решений.

— Рассказывай, — перебирает бумаги.

— Бес звонил тебе?

Отец иногда работает с Бессо по нашей школе как нотариус по оформлению документов на интернатовских. Очень его уважает.

Откладывает в сторону бумаги. Складывает пальцы в замок, вжимает в губы.

— Пока — нет.

Медленно выдыхаю.

— Короче… С чего начать-то? — хриплю, взъерошивая волосы.

— Начни сначала.

— Бес меня разочаровал, наверное.

— Это уже конец истории, судя по всему.

— Ладно! Хорошо, — кусаю губы. — Я влюбился в девушку…

Отворачиваюсь в окно.

Сейчас скажет, что вс"e это не серьёзно. И что я идиот, если из-за этого поставил под угрозу свою спортивную карьеру.

Но он молчит.

— Дальше, — подгоняет меня.

Рассказываю суть конфликта. И то, что Алёна скрывала… И то, что Бес отмазал брата. Упуская только наше слишком личное с Аленой.

Отец не перебивает.

— Втащил я ему, в общем, без всякого бусидо. Морда в фарш. На Скорой увезли… — заканчиваю я всю эпопею.

— Ждём иск?

— Скорее всего.

— Понятно, — встаёт отец, меряет комнату шагами.

— Я не прав?

— Не прав.

Отворачиваюсь зло. С хера ли я не прав?!

— Но втащил ты ему правильно.

— В чем, тогда, не прав??

— Потому что не тебе, сопляку, Бессо судить, понял? Историю я эту знаю с другой стороны. Это ты только за себя отвечаешь: захотел — втащил, захотел — мимо прошёл. А у Бессо пацанов сколько? Он один везёт на себе огромный проект. Сколько там неблагополучных? Интернатовских? Где б твой Ванька был, если бы Бессо себе позволял то, что ты себе позволил, м? Что бы он им сказал — простите, у меня вендетта? Я буду морды ломать и по зонам чалиться. А ваша спортивная карьера и труд всех этих лет — в топку! И туда же ваша перспектива из дерьма в спортсмены мирового уровня выйти. Что толку, что Бессо бы ему морду сломал? Морда заживёт. Рустама надо статуса лишить, наследства отцовского, стереть как легенду! Это взрослое наказание. И Бессо работает над этим. Даже девочка эта его поняла, и согласилась с его решением. Потому что — зрелая, — проходится по больному отец.

— А я не зрелый, значит?!

— А ты…Ты слишком порывист. Переосмысли. Так, в общем! Сопли, слюни подобрал. Поймал дзен и спать. Завтра поедешь и извинишься перед Бессо. Не нужен тебе другой тренер.

Хочется спорить! Но… и не хочется. Извиниться перед Бесом хочется больше. Отец прав… Бес отвечает за всех, я — только за себя.

— Ты, как е"e мужчина, сделал то, что должен. Он, как ответственный за пацанов, школу и престарелого отца тоже сделал то, что должен. А девушка… Приедет твоя девушка, если способна твои поступки оценить. Если не способна, то ты ошибся с девушкой. Вс"e!