По лицу Тайбери ничего нельзя было прочесть. Но я подозревала, что, умей я читать, послание бы мне очень не понравилось.

— Тай, тебе понадобятся розги, — голос брюнетки стал холоднее. — Такую наглость без ответа оставлять нельзя!

Тайбери лишь поднял бровь.

— Я серьёзно! — повысила голос брюнетка. — Тай! Ты слышишь, как она смеет с тобой разговаривать? Накажи её!

— Успеется, — отмахнулся Тайбери. Сдвинув брови, он смотрел на свою невесту. — Что это за история с Деанарой Кассадьеро, в слезах и причитаниях бредущей вдоль канала? Когда я говорил с Рионери, о подобных слухах речи не было.

— Так ещё утром никто ничего не слышал! — в голос Виолетты вернулись возбуждённые нотки. — А потом понеслось как снежный ком! Как только лорд Баррас Кассадьеро объявил, что в реке ищут тело его племянницы, вся Академия забурлила! Этот видел её в слезах, та слышала, как она рыдала в пустом классе, тот издалека видел, как светловолосая девица в форме Академии сидела на краю канала! Только что не видели, как она прыгала в воду!

Я возмущённо выдохнула. Да не было ничего подобного!

Или кому-то выгодно поскорее объявить меня мёртвой, поэтому слухи и начинают распространяться с необыкновенной скоростью? Неужели дядины штучки?

Тайбери нахмурился.

— Неужели девчонка и впрямь…

Он не договорил. Лицо его заметно помрачнело.

— Да глупости это, повелитель! — не выдержала я. — Просто всем хочется быть важными и причастными к тайне, вот и выдумывают почём зря!

— Тай, заткни её, — ледяным тоном произнесла Виолетта. — Твоя кукла должна знать своё место, а не лезть в разговор как равная!

— Прекрати, — устало сказал Тайбери, не глядя на неё. Морщинка у него на лбу сделалась отчётливее. — Пусть болтает.

Виолетта упрямо дёрнула подбородком и быстро прошла к дальнему углу столовой, где в узкой вазе были изящно составлены в букет сухие цветы. Протянула руку и выдернула пару стеблей. После этого, покачивая бёдрами, она подошла к столу и остановилась прямо напротив меня.

— Ты надерзила достаточно, — бросила она мне, взмахнув прутьями. — Встань и вытяни руки перед собой.

— Виолетта, довольно, — холодно проронил Тайбери. — Девчонка — та ещё нахалка, но её выбрал я. И наказывать её буду тоже только я.

Я перевела дух.

— Она надерзила мне! — Брюнетка стремительно обернулась. — Твоей невесте! Ты обязан её наказать!

Тайбери вздохнул. Сейчас он явно не думал ни обо мне, ни о своей невесте. Похоже, слухи о моей «гибели» здорово выбили его из колеи. Но мне-то от этого не легче!

— Шейра, я лишаю тебя сладкого. Встань в угол и стой там, пока… — Он задумчиво постучал пальцем по руке. — Хм. Пока я не разрешу тебе выйти.

Я недоверчиво уставилась на него. «Шейра»? Он даже не стал называть меня по имени!

— Э-э… ты уверен, повелитель? — уточнила я, глядя на брюнетку. — При ней?

— О да, — сладко улыбнулась брюнетка. — Я не сдвинусь с места, пока не увижу твоё унижение.

Тайбери с интересом смотрел на нас двоих. Вот ведь… повелитель!

Я упрямо скрестила руки на груди.

— Тогда я тоже не сдвинусь с места.

Грудь брюнетки поднялась от возмущения.

— Тай?! Ты это слышал?

— И от десерта, — подумав, добавила я, — тоже не откажусь. Делайте что хотите.

В конце концов, что мне терять?

Алый ротик брюнетки распахнулся. Я со злорадством подумала, что мои новые губы куда красивее, не говоря уже о длинных, тяжёлых и сверкающих золотых волосах.

А потом отчётливо поняла, что гостья тоже об этом прекрасно знала. И ей очень неприятно видеть, что её собственная естественная внешность уступает магической красоте шейры. Шейры, которая заняла место рядом с её женихом. Виолетта будет помнить о моей яркой, броской магической красоте каждую секунду — и рано или поздно отомстит. И, если честно, кто бы на её месте не захотел отомстить?

Тайбери вздохнул.

— Виолетта, забудь об этой дурочке: пусть сидит здесь и дуется. Мы вполне можем поговорить в другом месте.

Лицо невесты Тайбери исказилось.

— Ну нет, — процедила она. — Я пришла поужинать с тобой, и я не позволю этой мелкой гадюке занять моё место! Это мой будущий дом, а она встанет передо мной на колени!

Она рванулась ко мне, подняв прутья. И резко, с неимоверной быстротой хлестнула меня в лицо.

Точнее, хлестнула бы, если бы я не успела оттолкнуться ногами и грохнуться на спину вместе со стулом.