— Ладно, хватит вам, — устало сказала я, поднимаясь, — что толку говорить о том, что могло быть и чего не могло? Просто лишний повод сказать Дэмиену спасибо за то, что он экипировал меня этим. А теперь давайте, наконец, посмотрим, куда мы, собственно, попали.

Кряхтя и ворча, Сестра и дракон поднялись на ноги. Мы уставились вглубь пещеры. И, к своему удивлению, увидели, что спустя всего два метра она заканчивается ровной серой стеной. Алаэрто с вежливым недоумением посмотрел на Маттику, но та упрямо заявила:

— Это точно здесь. Я почувствовала! Не знаю, как это точнее объяснить… Но, в самом деле, ты же не думал, что наша почитаемая Сестра лежит на виду у всех? Естественно, её гробница запечатана!

— Предположить подобное нетрудно, — кивнул дракон, — но как же нам попасть внутрь?

— Ну, — замялась Матти, — я когда-то читала об этой гробнице в нашей библиотеке… Но точно не помню.

— Мне кажется, мы снова наступаем на одни и те же грабли, — сказала я, поднимая руку с кулоном, — покажи, как открыть гробницу.

Из-за недавнего напряжения изрядно потускневший кулон выскользнул из браслета и, простукав всю стену, упёрся в небольшую выемку в верхнем левом углу. При прикосновении кулона выемка чуть засветилась, явив нам силуэт ладони.

— И что же это значит? — скептически хмыкнул Алаэрто.

— По-моему, ответ очевиден, — ответила я, — чтобы открыть гробницу, надо, чтобы кто-то приложил сюда руку. Ну а с учётом того, что это место создавали Сёстры, то и откликнется он только на касание кого-то из них.

Всё это звучало здраво и логично, и всё же Маттика целую минуту не могла набраться храбрости прикоснуться к сияющему рисунку. Наконец, она решилась и приложила ладонь к стене. Несколько секунд ничего не происходило, затем часть стены по центру начала светиться мягким сиянием.

— Мне кажется, я знаю, что это такое, — Алаэрто подошёл к стене и аккуратно попытался её коснуться. Вместо того, чтобы встретить поверхность камня, ладонь дракона провалилась внутрь, — так и есть. Здесь проход. Давайте сюда.

Он первым шагнул в арку. Я последовала за ним. Последней вошла Маттика, и в следующий момент раздался глухой щелчок.

— Кажется, стена закрылась, — озабоченно сказал дракон, в голосе которого зазвучало неприкрытое беспокойство.

— Ничего страшного, — я указала на точно такую же выемку, но уже в верхнем правом углу стены, — я думаю, Маттика выпустит нас отсюда так же, как и впустила.

— Да, наверное, — пробормотал Алаэрто. Я подумала, что ему, дракону, должно быть, не очень уютно находиться в замурованной пещере, оттуда и его беспокойство.

Мы огляделись и только сейчас увидели, что источником света, который, собственно, и позволил нам увидеть выемку в стене уже внутри пещеры, являются светящиеся кристаллы, во множестве торчащие из стен. И они не выглядели дикими — все были более-менее одинаковой формы. Надо думать, Сёстры прошлого поколения предусмотрели и то, что однажды сюда кому-то придётся войти.

Первой шла Маттика, почтительно сцепившая ладони перед собой и с благоговением разглядывая гробницу. Мы же осторожно шли следом. Воздух на удивление не был спёртым или застарелым — как видно, где-то гробница имела небольшое отверстие для вентиляции. Что и неудивительно: если даже Ириния находится в летаргическом сне, ей всё равно надо дышать. Без воздуха извне за пятьдесят лет она бы просто задохнулась.

Спускались мы достаточно долго. Кристаллы со светом закончились, и Алаэрто пришлось идти первым, поддерживая небольшой огонёк. И вот мы предстали перед очередным тупиком.

— Должна быть та же самая схема, — пробормотала Маттика, — если это делали Сёстры… да, вижу, нашла!

Сестра подошла к стене, сделав пару шагов вправо, и уверенно положила ладонь на стену. Каменная поверхность перед нами снова замерцала, и теперь уже я первая шагнула вперёд.

Как и ожидалось — это был небольшой каменный мешок, где на явно искусственной каменной возвышенности на каких-то простынях лежала женщина.

Во-первых, сразу хотелось отметить, что в каменном мешке было значительно теплее, чем даже в коридорной части гробницы. Во-вторых, помещение выглядело настолько опрятным, насколько это вообще было возможно. Даже простыни, на которых лежала Ириния, были хоть и выцветшими от времени, но чистыми. Ни пыли, ни каменной крошки, ни плесени — ничего.

У Иринии были длинные светло-коричневые волосы, которые струёй ниспадали назад. Лицо у неё было строгим, но одновременно снисходительным. Однако, помимо всего этого, Ириния лежала нагой. И это вызвало у меня смущение и недоумение.