Внезапно позади нас раздались торопливые шаги. Как будто пробежал ребёнок. Мы обернулись — но позади, конечно, никого не было.

— Как странно, — пробормотала я, — если это — порождение моего разума, почему тут так мрачно и страшно?

Я подошла к шкафу с книгами. Подняла один том, с тёмно-синей обложкой. Открыла его — и ничего не смогла понять.

— Ну да, конечно, — прошептала я, отбрасывая книгу, — это же сон. Во сне нельзя читать.

Обернувшись, я посмотрела на Алрея. Аэрофал пытался сдёрнуть портьеры с окон, но у него ничего не получалось.

— Ну, давай же, — бормотал он, начиная тянуть сильнее и сильнее. Однако, когда одна из портьер начала-таки поддаваться его натиску, я внезапно испытала панический страх.

— Не надо! — я не узнала своего голоса, — не открывай! Нельзя открывать!

— Почему? — удивился Аэрофал.

— Нельзя. Просто нельзя, — я, забыв, что нахожусь во сне, начала тяжело дышать от охватившего меня ужаса, — давай лучше выбираться отсюда.

Мы вышли из гостиной с опрокинутым шкафом, но мой взгляд внезапно зацепила белая вспышка слева. Я повернулась, и увидела что-то похожее на санузел.

— Погоди, — пробормотала я, — посмотрим, что тут… о, господи!

При первом же шаге блеск рассеялся, и стало ясно, что его причиной стала куча стеклянных осколков. Однако, присмотревшись, я увидела, что в ванной все осколки были… в крови.

— Я не могла создать это место! — панически закричала я, отступая назад, — я никогда не думала о самоубийстве!

— Тише, тише, — успокаивающе прошептал Алрей, прижимая меня к себе, — конечно, не думала. Эти нехорошие окровавленные стекляшки появились здесь сами собой…

— Я тебя убью! — взвыла я, вырываясь из его хватки. Однако он ласково клюнул меня в мочку уха, и вся злость мгновенно сошла на нет. Я тихо всхлипнула и, перестав вырываться, попросила меня отпустить.

Когда мы вышли из ванной, то увидели, что слева находится ещё одна комната. Она была пустой, за исключением огромной колыбели, которая с нашей стороны была затянута такой же красной портьерой.

И в этот момент я испытала не то, что страх — ужас.

— Нет, — я снова забилась в руках птицевоина, — давай не будем туда ходить. Не хочу, не хочу туда смотреть, не хочу знать, кто там сидит, это всё какой-то бред, кошмар, абсурд, давай уйдём отсюда, просто уйдём!

— Но мы должны найти Иринию, — возразил Алрей, — ты же не можешь подвести Дэмиена и остальных.

— Если бы Ириния была здесь — она бы давно откликнулась, — я снова начала всхлипывать от состояния жуткой беспомощности, — это всего лишь какой-то угол больного воображения. Пусть даже моего! Давай просто уйдём, пожалуйста!

— Нет, — твёрдо сказал аэрофал, — я обещал заботиться о тебе и оберегать тебя. А это значит — и помочь в ответственный момент посмотреть в глаза своего страха. Ты не должна бояться того, кто сидит в этой колыбели. Ты должна посмотреть на него.

Всхлипывая, я шаг за шагом начала обходить портьеру, не выпуская руки Алрея. Но вот он сам отпустил меня, я, зажмурившись, сделала недостающие три шага, открыла глаза и…

В колыбели сидела на коленях маленькая девочка, лет десяти, не больше. У неё были коротенькие белоснежные волосы и испуганные синие глаза. Вообще она выглядела очень хрупкой и беззащитной. Одета она была в пижамное зелёное платье, а у колен лежала тряпичная кукла.

— Привет, — тихо поздоровалась она, — ты моя мама?

Я так опешила, что даже и не знала, что отвечать. После всех ужасов, что я здесь увидела и испытала, увидеть здесь маленькую девочку я ожидала в последнюю очередь. Но та продолжала на меня смотреть, и я нашла в себе силы покачать головой:

— Нет, прости. Я не твоя мама, — после чего, сглотнув, тихо добавила, — я вообще не мама.

— Жаль, — сказала девочка, — а то я вот маму жду. Долго так жду. Она была здесь, но куда-то убежала. Но она точно вернётся, я знаю. Она же моя мама.

Последние слова были сказаны с такими нежностью и любовью, что у меня перехватило дыхание. И, кажется, я только теперь поняла, почему моё подсознание нарисовало это место. Эту безысходность, бесконечные зашторенные окна, ванну с кровавыми осколками, разбитый опрокинутый книжный шкаф… и маленькая девочка, которая обречена вечно ждать бросившую её маму.

— Как тебя зовут? — спросила я девочку.

— Ирма, — радостно ответила та.

— Ирма… я не думаю, что твоя мама… когда-нибудь придёт, — выдавила я из себя. К моему большому удивлению, девочка не заплакала и даже не расстроилась. Она лишь улыбнулась и сказала:

— Но ты же ведь хочешь, чтобы мама однажды пришла?

— Да… хочу… — прошептала я, сама не осозновая, что говорю.

— Ну, значит, — кивнула Ирма, взяв в руки и обняв свою тряпичную куклу, — настанет день, и наша мама обязательно вернётся.