— Это что же? — протянула Рыжая удивленно. — К князю мы не пойдем?

— Нет, не пойдем, — письмо выскользнуло из руки Ланса и, кружась, полетело на пол.

— Не пойдем, — повторил Ланс и обессиленно рухнул на скамейку. На него стало страшно смотреть: лицо покрылось красными пятнами, в карих глазах не осталось даже злости, тело обмякло. Стержень, что заставлял Ланса действовать, исчез. Несколько долгих мгновений жрец сидел на скамейке, устремив взгляд в глубины вечности.

Наконец он поднялся, обвел собравшихся взглядом и грустно улыбнулся:

— Видит Богиня, мне этого не хотелось. Завтра мы начнем готовиться к великому деянию.

— К какому? — непонимающе пискнул Йерк.

— Пора устроить охоту на старого матерого волка. Он считает, что близость к князю защитит его. Зря! Мы загоним его! Без этого никак. Либо мы его, либо он — нас: другого выхода нет.

— Архисвященник Кодэ, — едва слышно прошептала Мичи.

— Именно, — мрачно усмехнулся Ланс и, подхватив со стола кружку, взметнул ее вверх: разговоры разговорами, а празднование никто не отменял. — Давайте отметим наш успех!

Рэм проснулся ни свет ни заря. Несколько мгновений воин пытался понять, кто он и где находится. Воспоминания о завершении прошедшего дня возвращалась медленно, приходилось прикладывать усилия, чтобы из разрозненных элементов мозаики собрать единую картину. Получалось не очень: многих воспоминаний не хватало.

Вот Ланс начинает празднование, поднимая кружку, и сразу за этим мелькает воспоминание о том, как раскрасневшаяся Мэри Сью собиралась отправиться к архисвященнику Кодэ, чтобы набить ему морду. Порыв Рыжей удалось сдержать титаническими усилиями и бутылкой вина, вытащенной из неприкосновенных запасов.

Следом пришло воспоминание о Мичи. Она расплакалась ни с того ни с сего, а когда ее стали утешать, принялась вырываться и кричать, что ей никто не нужен, и со всеми проблемами она разберется самостоятельно. Успокоить ее удалось лишь Лансу.

Еще одна картина: Йерк сотворил мастерскую иллюзию. Неудачники очутились на песчаном острове, залитом солнцем. Прозрачная вода тихо омывала пологий берег, а легкий ветер нес с собой морскую свежесть. Внезапно вода стала подниматься, и Неудачники смогли посмотреть на дно морское и его обитателей. Затем вода ушла; вместо нее возник сосновый лес, принесший запах хвои и щебетанье птиц. Иллюзии сменяли друг друга, неся покой и умиротворение.

Вот Лианг решил показать класс по обращению с ножом и ведь показал. Он положил ладонь на стол и клинок замелькал в воздухе, то и дело ударяя по столу. Несмотря на выпитое, движения следопыта оставались точными и выверенными.

Ближе к полуночи жрецу понадобилась помощь, чтобы перетащить уснувшего Йерка в комнату. Расслабленное тело толстяка оказалось нелегкой ношей, и Рэм с Лансом изрядно замучились, пока дотащили его до постели.

Зато как Рэм оказался в своей кровати, память сообщать отказывалась. Вроде вернулся он за стол, где сидели те Неудачники, что еще сопротивлялись хмельному забытью, а потом… что было потом? Дыра в памяти заполняться не желала.

Рэм поднялся, глянул на посапывающего соседа и вышел в коридор. Если в комнате света, проникающего через щели в ставнях, оказалось достаточно, то тьма коридора преподнесла воину неожиданный сюрприз. Рэм сделал шаг-другой, половица привычно скрипнула, а следующий шаг чуть не закончился падением. Под ногу попался большой мягкий куль, и Рэм полетел вперед. Почти полетел. В самый последний момент воин ухватился рукой за стену и удержался на ногах.

Воспоминаний об этой внезапной помехе в памяти не нашлось. Откуда куль взялся в коридоре? Кто его притащил? Зачем? Несколько мгновений Рэм решал, что делать и как быть, после чего, ухватившись поудобнее, стал подтаскивать куль к освещенному участку. Волочащийся груз не сильно мешал движениям. Гораздо большей проблемой стала густая жидкость, залившая деревянный пол. Возникало ощущение, что кто-то расплескал бочонок дегтя в коридоре. К тому же вокруг чувствовался странный тяжелый запах. От него кружилась голова, а слюна во рту стала отдавать железом.

Когда куль оказался на свету, Рэм с каким-то странным спокойствием посмотрел на него и понял, что за запах будоражил его воображение. Кровь. Пахло кровью. Все руки оказались измазаны ей. А куль оказался мертвым телом. Мужчина. Лет тридцати. В черном одеянии, не стесняющем движений и скрывающем фигуру. Глянешь на такого в темноте — не человек, а бесформенное пятно: глазу не за что зацепиться! Тем не менее кто-то прицепился к этому мужчине и перерезал ему горло. Кто-то очень умелый. Рэм тяжело вздохнул: один такой умелец жил в соседней комнате.

Сонное отупение окончательно ушло, но Рэм продолжал смотреть на мертвое тело. В голове роились вопросы. Кто этот человек? Как он здесь оказался? Что, о Боги, тут происходит? Неужели Лианг убил его? Как теперь с этим мертвецом поступить?

Чем больше Рэм смотрел на тело, тем больше возникало вопросов. Жаль, но ответы почему-то возникать не торопились. Рэм снова вздохнул и отправился будить Ланса. Уж тот-то придумает что-нибудь путное.

Удостоверившись, что Рэм не шутит, Ланс поднял всех. Сонные, похмельные Неудачники сгрудились в коридоре и при свете магического фонаря непонимающе смотрели на мертвое тело. На улице кричали петухи, сообщая о том, что новый светлый, добрый, замечательный день уже на подходе.