— Я не пон…

— Да ты не перебивай, — осадил я бармена. — Никто на неё внимания не обращал, а мне она прям запала. Никак не мог понять почему. Вроде совсем обычная, но было в ней что-то такое, — я защёлкал пальцами. — В общем, никак не мог выбросить из головы. Начал торчать в библиотеке, почаще попадаться на глаза, приглядываться. Суд да дело, мы сблизились, и вот когда дошло до секса...

— О, господи, — Джино недовольно скуксился.

«По-моему, то, что я делаю, Кейт называет словом "троллить"».

— Он самый. Оказалось, она только на людях скромница. Очень любила секс в общественных местах. Сущая дьяволица.

— И к чему это всё? Так запала в душу?

«Остальные были слишком скучные и близко не дотягивали. Все, кроме Уилсон».

Подумал я, но вслух сказал:

— К тому, что тебе нужна оторва, — я упивался смущением, одолевавшим Джино. — Такая, чтобы плёткой тебя отходила.

— Чего? — он чуть не взвизгнул.

Я начал смеяться на весь бар, привлекая внимание посетителей.

— Меня забавляет твоя реакция, — отдышавшись, признался ему.

— Издеваешься? — возмутился парень.

— Ты только понял что ли?

— Ясно, — раздосадовано выдохнул бармен, допил своё пиво и встал. — Увидимся.

— Б'eлкам привет, — я никак не мог остановиться в подколках.

— Каким ещё белкам?

— Белкам, — указал горлышком бутылки на его подтяжки.

Он недовольно закатил глаза, вспыхивая гневом.

— Дурацкая шутка.

— Возможно, но белкам всё равно привет.

Джино сжал кулаки и пошёл в сторону помещения для персонала. Я посмотрел на часы — время было позднее. Пора возвращаться.

***

— Послушай, у меня дома никого нет. Нахрена мы сюда пришли?

Мэри тащила меня за руку между неприветливо пустых, стройных рядов деревянных лавочек. В воздухе стоял холодный, отстранённый аромат ладана и мирры. Кислинка церковного вина и тягучий запах свечного воска вплетались в первые два, придавая им больше граней. Финальными аккордами звучали дерево и лаванда в воде для кропления. Густо наполненная запахами прохлада, источаемая каменными стенами церкви, забиралась под ворот футболки, бежала по спине и рукам, вынуждая неприятно ёжиться.

Посреди рабочего дня прихожан в церкви не было, так что наша парочка не вызывала ни у кого вопросов.

— Что ты задумала?

— Тебе понравится, — взбудоражено отбила моя спутница.

— Вряд ли прихожане с восторгом встретят твою идею.

— Если ты не заметил, — девушка остановилась, часто дыша от быстрой ходьбы, сняла крупные очки и спрятала их в сумке. — Мы зашли со служебного входа. Моего отца нет в городе, церковь закрыта. А у меня есть давняя фантазия.

Она начала распускать тугую косу, доходящую до талии, взбила волосы руками, следом расстегнула высокий ворот излишне целомудренной тёмно-синей блузки и оголила длинную шею. Молниеносно преображаясь из скромницы в немного безумную, возбуждённую первокурсницу, едва оторвавшую взгляд от учебников.

Стоит ли говорить, что такой её знал только я? Все видели в ней порядочную девочку, дочь пастора, связавшуюся с местным сердцеедом, да ещё и носящим не самое богоугодное имя. Кого видел я? Жадную до секса, похотливую развязную студентку, затюканную строгим воспитанием. Думал ли я о том, на сколько нормально её поведение? Конечно же нет. В восемнадцать лет столь раскрепощённая девушка в постели не вызывает вопросов, только восторг.

Мэри распахнула дверцу исповедальни, затолкала меня внутрь, зашла следом и закрылась.

— Согласись. Это очень возбуждает, — выдохнула она мне в губы.

В тесном пространстве расстояние между нами сократилось до минимального.

— Мы будем гореть в аду, — не без удовольствия отметил, прижимая девушку к себе.

— Боишься?

В полутьме её глаза блестели от возбуждения. Девичьи руки проворно нащупали пряжку ремня и ширинку.

— Ничуть. Ты ведь помнишь, как меня зовут? — нагло ухмыльнулся, вовлекая нас в полный необузданной страсти поцелуй.

— О, да. А меня отец назвал в честь Девы Марии, — облизнувшись и учащенно дыша, заметила Мэри.

Я потянул наверх край длинной юбки, про себя обматерив такое обилие ткани, и погладил упругую ягодицу.

— На тебе нет белья?

— Зачем оно мне, когда ты рядом.

Она стащила с меня брюки и бельё, обхватила член ладонью и, довольно простонав, опустилась вниз на колени.

— Святой отец, — она лизнула головку кончиком языка. — Я согрешила.

«Что происходит? Я умер и попал в рай?»

— В аду у нас будет отдельный котел.

Я бросил взгляд в помутневшее стекло маленького окошка на двери. В храме по-прежнему было пусто. Пальцы заученным жестом зарылись в густую копну волос на её затылке.