Я принимаю объятия, молясь, чтобы её слова стали явью. На собраниях говорят, что бог не даёт человеку испытаний больше, чем тот может вынести. Мы обе вынесли достаточно. И я хочу верить, что бог справедлив. Ведь так говорит моя мама, когда пытается приободрить. Я верю ей. Хочу верить. Родители и Кэсси — единственные близкие люди, которые у меня есть.

***

Когда я проснулся, Кейт не было рядом. В комнате витал едва уловимый запах выпечки, свидетельствующий о том, что девушка никуда не ушла.

«Если она печёт что-то вкусное в чокере и чулках, у меня не будет никаких шансов».

Я усмехнулся этой мысли. Вряд ли она рискнет провернуть такое.

Приведя себя в порядок, я пришел на кухню, где Кейт, как и ожидалось, занималась выпечкой. В шортах и футболке. Она услышала, что я вошёл, и засуетилась, чуть не уронив вафельницу со стола себе на ногу.

— Люцифер, а я тут вафли пеку на завтрак, — она покрутила тарелку с выпечкой на столе. — Сходила к тебе домой за продуктами. Ты ведь не против? — начала частить Уилсон. — Ещё я захватила клубничное варенье, — чем дольше я молча слушал, тем больше она суетилась. — Хочешь, я полью им свои сиськи в знак примирения? Могу в довесок перепутать колу и пепси специально. Только скажи, что ты не злишься.

Кейт сделала жалобное лицо, нервно теребя край футболки.

— У тебя вафли сгорят, — усмехнулся в ответ, указывая глазами на дымящуюся технику.

Уилсон ойкнула и бросилась доставать едва не пригоревший завтрак.

Злился ли я? Вчера определенно. Жертвой моей злости пала перегоревшая лампочка, скрипучие петли и одна сигарета. Сегодня я испытывал другие чувства, довольно смешанные и непривычные. Кейт в своей манере удалось скрасить утро, но просто забыть о ситуации не получится при всём желании.

— Поставлю кофе, — она выключила прибор и начала заниматься напитком.

Я взял две тарелки и сел за стол. Неловкая тишина нарушалась потрескиванием остывающего прибора и шумным сопением Кейт, старающейся унять волнение. Она постоянно заправляла за ухо прядь, то и дело спадающую на лицо, притопывала ногой и пыталась незаметно оглянуться.

— Идея с клубничным вареньем мне нравится, — подколол я, перекладывая пару горячих вафель в тарелку.

— Что… я… — Кейт тяжело сглотнула, покосившись на банку с вареньем.

— Шучу, — успокоил её и кивнул в сторону стула. — Садись.

Она неслышно опустилась на сиденье, виновато потупив взгляд в пол.

— Ты злишься?

— Скорее, — я призадумался, — неприятно удивлен. Однажды я уже проходил подобное. С тех пор у меня аллергия на такое поведение.

Кейт тягостно вздохнула, ссутулившись сильнее под тяжестью вины.

— Зачем ты это сделала? — спросил как можно мягче, пытаясь сгладить неприятный диалог.

— Я хотела посмотреть, ну знаешь… — она начала нервно кусать губы. — Вдруг там…

Уилсон запыхтела, нервно дёргая ногой.

— Что?

— Ну… это…

Кейт надула губы, смешно выпучила глаза, и начала рассматривать пейзаж за окном. Я наклонился к ней и приподнял подбородок так, чтобы она смотрела на меня.

— Ты мне не веришь, — опасливый взгляд в ответ оказался красноречивее любых слов. — Это расстраивает меня куда больше. Хотя, признаю, терпеть не могу, когда бесцеремонно вторгаются в моё личное пространство.

Она поджала искусанные губы, жалобно смотря на меня. Я поднялся с места, снял кофе с плиты и разлил по кружкам. В порцию для Кейт добавил молоко и сироп, купленный вчера, в свою — корицу, которую она, по-видимому, забрала из моей квартиры.

— Прости, — сдавленно извинилась она, когда я поставил перед ней кружку с дымящимся напитком.

— Неужели я недостаточно ясно дал понять о том, как к тебе отношусь?

— Достаточно! Достаточно! — Кейт всплеснула руками. — Я не знаю, что на меня нашло. Но ты мог сказать как есть, — резко сменила она тему. — Я бы поняла тебя. В этом нет ничего стыдного.

— Нет, — я поднял руку, останавливая её. — Мы не будем об этом говорить. Ни сейчас. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

— Ох, ладно.

Она уставилась расфокусированным взглядом на кружащуюся после перемешивания поверхность напитка.

— Давай позавтракаем, — ушёл я от темы.

Кейт смиренно кивнула, избегая смотреть в глаза. Поглощение еды проходило в полной тишине и напряжении, нависающем над нами хмурой тучей. Мне не хотелось ругаться и портить отношения. Тем не менее тот факт, что она так бесцеремонно залезла мне в душу, сильно разочаровывал. Уилсон без особого аппетита жевала свою порцию, продолжая нервно дергать ногой под столом.