— Нет.

Внутри всё болезненно сжалось. Целая вселенная собралась в маленькую, взрывоопасную точку.

— Мне не нужно время, — Уилсон прильнула ближе, кладя ладонь на мою щеку. — Мне страшно от мысли, что я могу потерять ещё кого-то в своей жизни. Потерять тебя.

— Никто не даст тебе гарантий, потому что это невозможно.

— Знаю, — прошептала она мне в губы, пытаясь поцеловать.

Я не ответил на поцелуй.

— Не буду ничего обещать. Тебе как никому другому известно, как непредсказуема жизнь, — я отвернулся, разглядывая выкрашенную в странный цвет стену. — Тот, кто будет кидаться клятвами о вечности — пиздобол. Я бы не стал заводить отношения с таким человеком.

Кейт улыбнулась, упёрлась лбом мне в плечо, одновременно обводя пальцами контуры татуировки на руке, будто пытаясь запомнить их. До боли родные губы поцеловали шею, поднялись к подбородку, завершая свой путь возле уха. Я никак не реагировал, внутри сгорая заживо от этой убийственной нежности.

— Я хочу быть с тобой, — призналась она.

От неожиданности я резко повернул голову, оказываясь лицом к лицу.

— Но у тебя ведь есть планы на жизнь, а я в них не вписываюсь, — Кейт сжала губы в тонкую полоску.

— Сейчас речь не об этом.

— Люцифер, — она взгромоздилась мне на колени в своей привычной манере, обняла, взъерошивая волосы на голове, и прислонилась лбом к моему. — Я не хочу отбирать у тебя ту жизнь, которую ты однажды уже потерял. Ты должен встретить прекрасную девушку, с которой заведёшь семью, кучу детей, кота, — Уилсон улыбнулась, — и собаку. Вы будете жить в красивом, большом доме, с просторной, залитой светом гостиной и идеальной зелёной лужайкой, — начала воображать Кейт, сопровождая речь жестами. — Здороваться с соседями, с которыми на выходных будете готовить барбекю на заднем дворе, обсуждая последние новости в мире и сплетни. По вечерам ты будешь возвращаться в дом, в котором тебя ждут и любят, где пахнет выпечкой и уютом. С детьми вы будете ездить в Диснейленд, есть сладкую вату и кататься на аттракционах, — она продолжала говорить, вырисовывая всё больше и больше деталей моей несуществующей жизни, унося мысли прочь от этого злачного места. — С женой вы будете отдыхать у океана, на красивом пляже с розовым песком и лазурной, чистейшей водой, как на картинке. Твоя кожа станет загорелой, а ты — ещё более сексуальным. Настолько, что даже местные девушки будут оглядываться на тебя. Но ты будешь смотреть только на свою жену, ведь на ней будет преступно микроскопическое бикини, а за девушкой в таком наряде нужен глаз да глаз, — она покачала головой. — К тому же, ты её любишь и тебя мало интересуют женщины вокруг. Ты ведь хороший муж, — Кейт поиграла бровями, широко улыбаясь. — А когда стемнеет, вы займетесь сексом на пляже.

— О, умоляю тебя, — прервал её мечты. — Секс на пляже сильно приукрашивают.

— Почему?

— Повсюду песок. Прям повсюду.

Уголки её губ чуть дрогнули, едва заметно поднимаясь.

— Последний раз я была на нью-йоркском пляже в детстве с родителями. Потом мне было совсем не до того.

Я впал в ступор.

Уилсон обняла меня, душа в объятиях, не давая опомниться, и горячо зашептала.

— Твоя жизнь должна быть такой, потому что ты её заслужил. А не попытками спасти девочку с ворохом ментальных проблем. Я тяну тебя на дно и отбираю мечту. Это неправильно.

Я тяжело вздохнул. Утопическая картинка моей несуществующей жизни со звоном рассыпалась на мелкие осколки. Вокруг стенами встали крошечная, неуютная квартирка в маленьком городке и гнетущая реальность. Всё равно что прекрасный сон, из которого выдергивают в холодное, осеннее утро.

— Уилсон, — я сжал её талию, снова опрокидывая на диван. — Ты дурёха.

— Что?! — возмутилась она в ответ.

— А ещё снова себя жалеешь.

— Я не…

— Жалеешь, — отрезал я. — И иногда ужасно раздражаешь этим.

Кейт обиженно надула губы.

— Ты поедешь со мной?

— С тобой?

— Да. В Чикаго, когда всё закончится. Ты говорила, что не против, — поймал её на слове.

— Хочешь, чтобы я ответила за базар?

— Да, Уилсон, ответь за базар, — я выжидательно посмотрел на неё, стараясь не выдать своих чувств.

Не хочешь сама решать свои проблемы? Боишься? Бежишь? Прячешься? К черту принципы, если они мешают мне получить желаемое. Возьму всё в свои руки, ведь могу вывезти всё, нас обоих. Наши обе изломанные жизни.

Нежно, почти невинно, одними только губами я поцеловал ее. Она обхватила мою голову руками, стремясь получить больше, но я прервался, не давая продолжить раньше, чем получу ответ.

Соглашайся. Ну же! А там и до терапии рукой подать. Будет тебе и дом, и собака, и пляж.

— Да, — Кейт поцеловала меня в кончик носа. — Я поеду с тобой в Чикаго. Не обещаю, что буду смиренной, ведь иногда я совершенно невыносима, — она высвободилась и села, взяла со стола чокер, снова надела его на шею. — Но, — следующим был поводок. Карабин легко защелкнулся на широком кольце. Уилсон вложила кожаный ремень в мою ладонь. — Сейчас совершенно точно буду послушной.

— Ты, — я потянул её на себя, — в самом деле иногда до одури невыносима. К тому же, — чуть распахнул рубашку на её теле, — сегодня очень сильно меня разозлила.

Кейт перенесла руки вперёд, поднимаясь на коленях, и провела пальцем по линии пояса брюк, заискивающе глядя на меня.

— Мне понравилось тебя злить.

— Так ты сделала это нарочно?

— Да. Злой ты меньше осторожничаешь.

Серией медленных, влажных поцелуев по животу я спустился вниз, поцеловал лобок и внутреннюю сторону бедра. Кейт шире раздвинула ноги, надеясь на продолжение.