Она предложила мне отношения без обязательств. Где это видано? Я уделил внимание второй половинке её чудесной задницы. Кейт сдавленно вскрикнула сквозь кляп и поёрзала на месте.

Я одёрнул себя, возвращаясь в текущий момент.

— Последние дни ты вела себя просто отвратительно, — Кейт дёрнулась под моей ладонью, оставившей новый шлепок. — Намекала на отношения с Джино.

Я грубо помял её зад, разгоняя кровь, и нанес новый удар.

— Читала личную переписку, — ещё один. — Напилась, — сразу два по каждой из половинок.

Уилсон тихо простонала, её вытянутые руки затряслись от напряжения.

— Посмела сейчас делать то, что вздумается, — она задрожала от нового, звучного шлепка. — Намеренно злила меня, — ладонь опустилась на раскрасневшуюся нежную кожу. — И добилась своего.

Кейт тяжело дышала, прикрыв глаза, до побеления пальцев сжимая стек в кулаках. Я погладил внутреннюю поверхность бедра, кончиками пальцев ощущая, как Уилсон мелко дрожит. Коснулся её промежности почти невесомо, повел руку ниже и специально более ощутимо задел клитор. Она глухо всхлипнула.

— Ноги, — я нырнул ладонью вниз, грубо раздвигая её бедра. — Если будешь послушной девочкой, — равномерные, поступательные проникновения пальцев обманчиво расслабили Уилсон. — Получишь обещанный десерт.

Она заёрзала по моим коленям, проскулив сдавленное и неразборчивое «Пожалуйста» сквозь кляп.

— Теперь ты просишь меня быть снисходительным?

Я остановился, надменно хмыкнув. Меня радовала её беспомощность и зависимость от моего желания и настроения. Пальцы практически утопали в смазке, чередуя медленный и быстрый темп. В животе собрался напряжённый, пульсирующий горячий узел, а в паху приятно тянуло.

— Не заслужила, — я шлепнул Кейт по ягодице.

Мышцы плотно обхватили пальцы синхронно с её криком. Будем считать, что разогрев удался.

Я потянул поводок на себя. Уилсон поднялась, не выпуская стек из рук. Вот бы всегда была такой послушной.

Я вытащил кляп из её рта. Кейт облизнулась и размяла челюсть, а затем сделала то, чего я совсем не ожидал. Взяла стек в зубы и уселась прямиком на мой стояк, выпирающий под брюками. Я забрал игрушку, одновременно подцепил пальцами широкое кольцо чокера, привлекая Кейт к себе.

— Я разве разрешал такие вольности?

Она робко заглянула мне в глаза, и вращая бедрами, потерлась о ткань.

— Я задал вопрос, — притворно возмутился, кладя большой палец на припухшие от кляпа губы.

Уилсон провела по нему языком, следя за моей реакцией из-под опущенных ресниц.

— Не любишь, когда девушка сверху? — она пыталась заигрывать со мной.

— Сегодня ты провинилась.

— Лучше бы это был твой член, — Кейт пощекотала подушечку пальца кончиком языка.

Я жёстко взял её за щеки, провоцируя пьяную, восхищенную улыбку на разомлевшем девичьем лице.

— Бесстыжая Уилсон, — не сдержавшись, набросился на неё с неистовым, животным поцелуем, врываясь языком в горячий рот. — На колени.

Кейт спустилась на пол, становясь у меня между ног. Бросила взгляд на мой пах, привстала на коленях и поцеловала грудь, каждый следующий поцелуй оставляя ниже. Последний пришёлся на границу брюк и живота.

— Пожалуйста, — зашептала Уилсон. — Я хочу извиниться, — с трудом подбирая слова, начала умолять, обжигая горячим дыханием.

После спешно отстранилась назад и положила дрожащие ладони на бедра.

В паху уже болезненно тянуло. Мне нужна разрядка хотя бы для того, чтобы как можно дольше растянуть приятный момент. Я ведь не собираюсь так быстро простить ей все грехи. Точно нет.

Я вытянул руку, повел стеком по ключицам и шее, приподнял её подбородок наконечником, ловя одурманенный желанием взгляд на себе. Наклонился вперёд и, дразня, обвел пальцем линию челюсти. Кейт вздрогнула, тут же прильнула к моей руке, прищуриваясь, точно кошка, ищущая ласки. Потерлась щекой и умоляюще большими глазами посмотрела на меня.

— Можно, — разрешил, вальяжно опускаясь назад.

Уилсон потянулась к ремню на брюках, царапая непослушными пальцами пряжку. Высвободила металлический язычок, более уверенно справившись с пуговицей и ширинкой. Я привстал, спуская брюки и боксеры. Она с восторгом облизнулась при виде налитого кровью члена и ринулась вперёд. Голубые глаза заволокло похотью, от которой у меня чуть не снесло напрочь крышу.

«Соберись, блять, у неё и без того слишком много власти над тобой».